?

Log in

No account? Create an account

n_evlushina


Наташа Евлюшина журналист, тексты на заказ


Previous Entry Share Flag Next Entry
Юлия Слуцкая: Редактор — тот же художник
n_evlushina
Просто твои кисти и краски — это люди, инструменты, платформы

Интервью из цикла «Чернила: сборник журналистских историй от мастеров слова»
автор Наташа Евлюшина
август 2018 г.

А вот если бы была возможность вернуться в прошлое и исправить все свои ошибки… Принять другое решение, сказать другие слова, в конце концов, выбрать другое образование и профессию. Вот тогда бы все точно сложилось и пошло как надо. Наверное. Плохая новость в том, что прошлое не исправить. Но есть и хорошее: неправильных решений не бывает — весь этот опыт для чего-то нужен. Каждая, казалось бы, ошибка приводит нас именно туда, где мы и должны быть, каким бы извилистым не был весь этот путь. Юлия Слуцкая — в прошлом журналист и редактор газет «Ва-БанкЪ» и «Комсомольская правда в Беларуси», а сегодня основатель и председатель Press Club Belarus — не планировала работать в сфере медиа. Она выбрала совершенно другую специальность и ни разу об этом не пожалела. Тогда Юлия и представить не могла, что именно благодаря «не той самой профессии» она обретет свою безусловную любовь с медиа.



О ВЫБОРЕ ПРОФЕССИИ

— Юлия, о какой профессии вы мечтали в детстве?

В детстве я много читала, и, наверное, как у любого читающего ребенка, у меня не было представлений о том, кем бы я хотела стать. Скорее хотела научиться чему-нибудь такому этакому, крутому. В итоге поступала на философский факультет БГУ.

— Кем вы себя видели после философского факультета?

Честно? Я росла в очень хорошей семье, в которой чувствовала себя защищено. Поэтому у меня даже не было таких задач. Был важен сам процесс, важно читать хорошие книжки и учиться у крутых людей — вот для этого я пошла на философский факультет. То есть с никакой профессией не ассоциировала, спокойно себя чувствовала и знала, что куда-нибудь это меня заведет.

Кем только не работала. Еще учась в университете, я работала воспитателем в детском садике, работала социологом, в том числе в лаборатории социологии БГУ, потом в одном из НИИ. Тогда было очень модно иметь социологов в штате, а их почти никто не готовил — не было отдельного факультета по социологии, был просто предмет, который мы изучали.

— А как вы попали в сферу медиа?

Совершенно случайно все произошло. И в медиа, кстати, я тоже попала как социолог. Нам в почтовый ящик начали бросать газету «Ва-БанкЪ». Очень смешную, потому что там были кроссворды, какие-то анекдоты и даже рассказы О.Генри. Естественно, газеты использовали под разные нужды. На подоконнике у меня, на одном из выпусков, стоял чайник, который протекал. И где-то через неделю, отдирая от чайника газету, вижу объявление: «ЗАО «БелКП-ПРЕСС» требуется социолог». А я как раз подрастила второго ребенка и думала о поиске работы. Начало 90-х, очень тяжелые времена, место, где я работала прежде, уже развалилось, то есть вернуться мне было некуда.

Что такое ЗАО «БелКП-ПРЕСС» я вообще не знала. Оказалось, что это представительство «Комсомольской правды» в Беларуси. Оказалось, что по объявлению я пришла сотая. Но, может быть, именно потому что сотая и потому что пришла не с пустыми руками, меня взяли. Как сейчас помню, на зарплату, эквивалентную 40 у.е. в месяц. На предыдущей работе я разработала методологию: как можно отбирать сотрудников, которые смогут хорошо контактировать с клиентом. Это больше из социальной психологии, чем из социологии, но тем не менее вот этот реальный продукт дал мне преимущества и показал, что я умею что-то делать. А все остальные приходили просто с высшим образованием. Меня взяли, и я начала заниматься скорее маркетинговыми исследованиями для газет: «Комсомолки» и «Ва-БанкЪ».



— А как из социолога вы переквалифицировались в журналиста и редактора?

Я очень быстро втянулась, начала писать и работать как журналист. А там сама не успела оглянуться, как оказалась главным редактором. Просто случился момент, когда заболела редактор «Ва-Банка» и я вообще осталась одна на всем «хозяйстве». Понятия не имела, как делаются газеты. Пошла в библиотеку, перелопатила там кучу газет. Поняла: ага, нужны рубрики, ага, нужна какая-то драматургия номера. А я же была одна, поэтому стала заниматься тем, что, как теперь понимаю, называется курирование информации. Я ее не воровала — изучала множество источников, переписывала, делала разные подборки, ссылаясь на источники. И вдруг все начало работать, реклама стала набирать обороты. Тогда я пошла на факультет журналистики. Пришла к Татьяне Дмитриевне Орловой, рассказала ей свою боль: что я одна, а нужно делать газету, давайте вместе. Она согласилась и привела целую бригаду студентов. И вот мы с этой бригадой начали делать газету «Ва-БанкЪ». «Комсомолка» в то время только вставляла программу телепередач.

— Чувствовалась нехватка журналистских знаний?

Конечно. У меня тогда не было понимания, как правильно построить статью, как правильно разговаривать с людьми. Это все изучалось опытным путем. Просто время еще такое было: тиражи маленькие, они тогда только росли, и ошибки прощались, их можно было делать. А потом, уже в «Комсомолке», это была другая история, потому что как раз совпало со временем, когда «Комсомолка» сама очень активно училась, в том числе и у британских медиа. Я прошла очень хорошую школу, но уже скорее не журналистики, а редактора, менеджмента — как делать медиа и как учить журналистике тех, кто к нам приходит.

— На ваш взгляд, чтобы стать журналистом, нужно получать профильное образование?

Из моего опыта я бы сказала, что скорее нет. Уже говорю как редактор. Умение писать либо есть, либо нет. Если человек к этому способен, то обучиться навыкам письма можно очень быстро. Намного ценнее все-таки иметь базовое образование и в чем-то разбираться. Мне всегда нравились журналисты, ставшие журналистами из экономистов, геологов, экологов, историков и так далее. Мне кажется, что такое базовое образование дает больше преимуществ. Потому что журналистика — это все-таки ремесло, это несложно. Если у тебя есть базис, если ты умеешь думать, если ты разговариваешь, то это все-таки главное.

Кстати, такая система образования действует в Германии, где нет никаких журфаков. Там люди получают какое-то образование и потом, если хотят быть журналистами, проходят школы от нескольких месяцев до полугода, обычно при крупных издательских домах. Там же они проходят практику, кто-то остается, кто-то идет работать в другие медиа. То есть люди просто проходят курс журналистики при издательских домах, но имея базовое образование. Я за такой подход.



О ТЕКСТАХ И ИНТЕРВЬЮ

— Помните свои первые тексты?

Да, это были интервью, как, наверное, у большинства начинающих. Но вот что интересно. Как уже потом смогла оценить, я делала их интуитивно правильно. Я использовала интервью, как инструмент, а не как жанр. Потому что интервью — это все-таки инструмент. У молодых журналистов и у журналистов-халтурщиков очень часто случается такая история: нужно сделать материал, например, про то, как в районе вырубаются деревья. Журналист идет в «Зеленстрой», разговаривает с начальником и выдает интервью на тему «почему в районе вырубаются деревья». Вот это категорически неправильное интервью, такие делать нельзя. Здесь интервью должно быть только инструментом, чтобы добыть фактуру.

Одно из первых моих интервью было с дизайнером Сашей Варламовым. Саша такой творческий интересный человек — я была заворожена им. Тогда я не знала, как правильно делать интервью. Чисто интуитивно соединила элементы интервью и репортажа, то есть передала атмосферу, в котором оно проходило. Репортажные кусочки придали тексту эмоциональность. Еще ввела туда справочную информацию. Чистых жанров в журналистике практически не осталось, они все очень смешанные и в зависимости от задачи можно и нужно соединять в одном материале разные жанры.

— Страшно было идти на встречу с людьми, разговаривать с ними?

Нет, такой проблемы у меня не было. Я всегда хорошо общалась с людьми. Где-то вычитала, что все журналисты делятся на три типа: «копалки», «писалки» и «говорилки». «Копалки» — те, кто хорошо изучает, раскапывает информацию. «Писалки» — те, кто хорошо пишут. А «говорилки» — те, кто очень хорошо разговаривает с людьми. Я скорее «говорилка», это моя главная компетенция, а уже остальные вторичные. Поэтому проблемы говорить с людьми у меня не было. Ну и писать в принципе тоже не было. Но я не фанат письма. То есть могу писать, могу не писать. Сам процесс коммуникации для меня важнее.

— Есть ли у вас свои правила подготовки к интервью и его проведения?

Правило простое — к интервью надо очень хорошо подготовиться. Нужно посмотреть все, что говорил этот человек. Нужно посмотреть, как он любит говорить. Нужно понять его тактику: уходит он от вопросов или не уходит. Нужно прочитать, что интересного он уже говорил, что вы можете использовать фоном, но не повторяться.

Очень важно «разогреть» человека перед интервью. Нельзя назначить встречу, прийти и за полчаса все сделать. Не получится. Обязательно какое-то время уйдет на то, чтобы вы человека разговорили и настроились с ним на одну волну.
Всегда советую во время разговора делать себе пометки, а не просто записывать на диктофон. Вести канву разговора и делать какие-то пометки о важных моментах — так вам потом будет намного легче это интервью обрабатывать, уже будут акценты, и вы сможете его правильно выстроить. Потому что выстроить интервью — это не значит снять его с диктофона.

И еще мой совет никогда не давать интервью просто вопросами-ответами. В любое интервью добавлять атмосферу, в которой эта беседа проходила, добавлять реакции человека на некоторые вопросы, справочную информацию, которая не будет в виде вопроса-ответа, но поможет лучше этого человека узнать. Еще советую любую статью, не только интервью, начинать с заголовка.

У каждого медиа есть свои правила, и надо следовать редакционной политике. Кто-то дает слова героя максимально близко к тексту, кто-то нет. Есть общее правило, что если где-то человек бэкает-мэкает, то, конечно, это не надо переносить на бумагу. Еще общее правило — не подставлять человека. Стараться бережно относиться к стилистке.



— Надо ли заверять интервью у героя, на ваш взгляд?

Волнующий вопрос. И в разных законодательствах разных стран мира есть разные правила. Например, в Польше надо обязательно заверять. Там невозможно выпустить интервью без заверки — это на уровне закона. В Беларуси не обязательно, поэтому это вопрос к вашей редакции. Я, как правило, все-таки советую давать интервью на вычитку, но только с тем, чтобы проверить не ошиблись ли вы в фактуре. При этом не позволять переписывать и никогда не отдавать заголовок человеку. Потому что он тут же начнет его переписывать. Заголовок — это уже вопрос редакции.

— У вас бывали случаи, когда после сверки приходили совершенно другие тексты?

Бывали. Есть одна история на эту тему с писательницей Светланой Алексиевич. У нас в редакции работала Анна Лешкевич, они со Светланой дружили еще с юности. Это было задолго до получения Нобелевской премии, еще в середине 90-х. Я попросила журналиста сделать интервью со Светланой. Анна долго отнекивалась, говорила, что тяжело делать интервью с подругой, что правда на самом деле.

В итоге она сделала интервью, очень живое и содержательное. Но Светлана поставила условие сверки. Герой интервью имеет право ставить такое условие. После того, как она вернула интервью, я его потом повесила в рамочку в назидание журналистам. Там кроме предлогов и союзов не осталось почти ничего. Светлана, как литератор, «улучшила» текст. В кавычках, потому что журналистика — это не литература. В тексте журналиста была атмосфера, а здесь была уже просто мудрость. Она по-другому продумала и переформулировала многие мысли, отполировала их и, безусловно, как литературный текст это было лучше, а как статья — хуже. Мы очень долго искали компромисс, который с моей точки зрения был худший, чем первоначальный вариант. Такое бывает. Герой, особенно когда герой такого масштаба, имеет право.

— А если герой не такого масштаба, а попроще?

А зачем он вам? Если он не такого масштаба, то, конечно, отказываетесь от правок и переделываете в редакционный материал, если нет смысла в интервью. Я вообще не вижу смысла брать интервью ни с кем кроме каких-то звезд. Чаще всего интервью — это только инструмент, чтобы подготовить материал. Цитаты могут быть, как элементы материала. Но интервью как жанр, мне кажется, должно применяться очень ограничено.



— Из вашей редакторской практики, какие самые распространенные ошибки в текстах допускают журналисты?

В топ входит начинать от царя Гороха: еще тогда-то, в раннем детстве, такой-то такой-то думал о том-то.
Запрятывание главной мысли где-нибудь в 4-5-6 абзац — еще одна распространенная ошибка.

Принести редактору интервью без заголовка — очень распространенная ошибка, которая для меня говорит о том, что человек сам не понял, что написал. Так что если журналист принес материал без заголовка, для меня это будет четкий показатель, что человек не понял, о чем писал и текст будет плохой, он будет без фокуса. Поэтому такие тексты я сразу заворачиваю и говорю: «А теперь, пожалуйста, пять вариантов». И только потом, когда человек подумает и напишет пять вариантов заголовков, мы разговариваем.

Еще очень распространенная ошибка — попробовать в один материал уместить все: все пять фокусов и все в одном материале. Выделить один фокус всегда очень сложно, потому что журналистам кажется, что все важно, они не понимают, как это все вместить.

Не подумать об изображении (фото-видео-картах и т.д.) — тоже частая ошибка.

— Фотографии — это тоже задача журналиста?

Конечно. Наверное, если вы работаете в очень крупной редакции, то с вами на задание просто пошлют фотографа. Но сегодня поменялись технологии работы и журналистов, и редакторов. Раньше редактор говорил: «Иди-ка ты туда и сделай репортаж, как деревья вырубают». Журналист шел и делал репортаж о том, как вырубают деревья — и все было понятно. Сейчас, во время мультиформатной журналистики, огромного избытка информации, скорее всего редактор должен сказать так: «Иди посмотри, что там происходит». И журналист, приехав на место, желательно с фотоаппаратом или хотя бы со смартфоном, должен посмотреть, что там происходит и рассказать редактору. И тогда уже редактор должен сказать: «Да, надо сделать фоторепортаж, пошлю-ка я фотографа». Или: «Пришла звезда эстрады защищать деревья? Тогда надо с ней поговорить, сделать интервью». То есть изменилась сама ситуация, когда материалы сегодня не делаются только для газеты, как было раньше. Сегодня они делаются для разных платформ, когда ты должен подумать: а что ты дашь в соцсети, что пойдет на сайт, что пойдет для газеты.

— Для каждой площадки должна быть своя информация?

Не обязательно. Она может пересекаться, дополняться и даже совпадать. Может быть подана в разных форматах, сделана через разные инструменты. Сегодня журналистика — это совсем не только текст. Текст — лишь один из инструментов. А есть еще много инструментов: видео, фото, карты, инфографика, тесты, мемы, гифки, список не ограничен. Журналист должен все это уметь и понимать: к какому типу материла какие форматы подходят. Сегодня, делая репортаж о том, как, например, изменился город, бесполезно описывать это в тексте. Но это можно сделать прекрасно в фотографиях «было-стало» и дать краткие комментарии.



О ПРОФЕССИОНАЛЬНОМ РОСТЕ И ВЫГОРАНИИ

— Сколько лет вы проработали журналистом, прежде чем стали редактором?

Очень мало. У меня этот процесс был почти параллельный. Долгое время работала и журналистом, и редактором одновременно, потому что нас было мало и надо было делать все. А одно время я даже работала журналистом и редактором двух газет. Так что в чистом виде журналистом я совсем недолго проработала, может быть, полгода.

— Нужно ли журналисту стремиться к должности редактора?

Есть совершенно разные типы людей. Есть журналисты, которым вообще не надо быть редактором, они этого не хотят, потому что очень комфортно чувствуют себя именно в профессии журналиста. И когда такие журналисты становятся редакторами, скорее всего из них получаются плохие редакторы, потому что они конкурируют за тексты с теми, кто пишет. А есть журналисты, которые вырастают и переходят на редакторскую работу и для них это совершенно логичное развитие карьеры. В моей практике были случаи, когда люди не журналисты становились редакторами. Потому что они, может быть, не будучи гениями пера, но они хорошо чувствуют структуру текста, грамотные, в том числе по-дизайнерски грамотные. Много сегодня людей, которые приходят в журналистику через фотографию и видеосъемку.

— В работе редактора мало творчества?

Ну что вы! Очень много. Редактор — это тот человек, который создает целое медиа. Может быть, в работе редактора текстов и мало творческой составляющей, а в работе редактора медиа очень много творчества. Ты должен собрать картину дня вместе со своей командой. Ты должен придумать, в каких форматах и на каких платформах распространишь информацию. Это сплошное творчество. Ты — тот же художник, просто твои кисти и краски — это люди, инструменты, платформы.



— Если журналист не хочет становиться редактором, какие у него есть возможности для карьерного роста?

Он может становиться очень хорошим журналистом. В Беларуси, к сожалению, не слишком развит медиарынок — это, конечно, проблема. Потому что на Западе все гораздо проще. У них есть именитые журналисты, которые никогда не станут редакторами и им это не надо. Их знает очень большое количество людей, их работа ценится очень высоко, в том числе и в деньгах, у них есть честь, слава, деньги и этого достаточно. У нас с этим хуже, поэтому я даже не знаю, какой можно дать совет.

Приведу пример из той же «Комсомолки». Был когда-то момент очень жесткого реформирования газеты, где-то в середине 90-х. И там были колонки «золотых перьев» таких, как Василий Песков. Этим «перьям» предложили очень хороший контракт, по которому нужно было просто несколько раз в месяц создавать свои тексты и это хорошо оплачивалось. Таким образом они оставили в газете имена, но увели этих людей от перестройки издания. Это был очень мудрый шаг.

— Журналистика, наверное, одна из профессий, из которой постоянно уходят. Почему так происходит, на ваш взгляд?

Потому что людям некуда расти, развиваться или они очень устают долгое время делать одно и то же, опять таки без перспективы развития. Потому что нет достаточно большого рынка, они не могут переходить в другие медиа. Происходит профессиональное выгорание.

— Как не допустить профессионального выгорания?

Поддерживать в себе внутренний интерес — очень сложно. Надо быть фанатом этого дела. Мой совет — не ждать, что тебе кто-то что-то предоставит, а развиваться самому. Даже в ситуации, когда ты находишься в постоянной редакционной текучке, все равно придумывать себе какие-то большие проекты, которые ты хочешь и можешь делать. Договариваться с редактором, чтобы тебе выделяли время на их реализацию. Хотя бы 1/4 или 1/5 своего профессионального времени тратить вот на эти личные проекты.



— У вас были трудные моменты, когда хотелось уйти из медиа?

Я уходила в 2006 г. из «Комсомолки». Но хотела ли я уйти в другую профессию? Наверное, нет. Вряд ли я чувствовала бы себя комфортно. Дело в том, что именно благодаря школе «Комсомолки» у меня были в тот момент навыки, которые не так много у кого в то время были. И просто грех был бы спустить их в унитаз. Сейчас я не работаю в медиа, но я все равно работаю с медиа. В Press Club Belarus я для того, чтобы наш медиа рынок развивался, чтобы престиж профессии в этих тяжелых условиях сохранялся. Это основная миссия Пресс-клуба. Я работаю как медиа тренер для того, чтобы передавать свой опыт, который у меня есть, в том числе в сфере медиа-менеджмента.

Нет, никогда не было у меня мыслей, чтобы эту сферу резко поменять. Это то, в чем я чувствую себя комфортно и что мне реально интересно. Для меня это супер возможность проявлять то творчество, которое есть во мне. Я не художник, я не певец, но эта жажда творчества, она во мне с детства. И когда вдруг поняла, что в медиа, как редактор, я могу с помощью других людей и разных инструментов заниматься творчеством, вот тогда у меня состоялась любовь с медиа. Это то, почему я здесь. Потому что для меня это как раз возможность творить. Потому что я не художник, а творить хочу.

— Быть журналистом сегодня — престижно или нет?

Мы можем много говорить о том, как падает престиж профессии. И в каких-то моментах он действительно падает, и доверие к медиа падает. Тем не менее, когда молодой журналист вдруг делает хорошую историю, которую читает множество людей, а потом с помощью этой истории он влияет на жизнь, на ее качество, помогает своему герою — вот это ощущение силы и влияния необыкновенно. Это то, почему, я считаю, журналистика все равно навсегда останется престижной профессией. Потому что это возможность влиять на многих людей, возможность изменять жизнь к лучшему. И когда человеку это удается, он чувствует такой кайф, от которого трудно отказаться.

— Что журналист может сам для себя сделать, чтобы стать лучшим специалистом, делать более качественные материалы?

Сейчас столько возможностей, поэтому — только быть открытым им. Очень много всевозможных образовательных школ, программ, визитов, стипендий на разные тематики. Изучайте возможности. Мы на сайте www.press-club.by их постоянно публикуем. Будьте открытыми, подавайтесь, учитесь. Но вот здесь есть опасность. Существует такая разновидность, и я с этим встречалась, как журналистский туризм. Когда очень много ездят на все школы и курсы, и это все совершенно бестолку, как от стенки горох. Поэтому, если хотите учиться, берите по максимуму. И очень желательно владеть английским языком. Потому что если нет языкового барьера, то диапазон возможностей в сотни раз больше. Сегодня можно учиться у лучших мировых тренеров.

Press Club Belarus существует с конца 2015 года. Это было моя идея, но я ее не сама придумала. Познакомилась в Польше с опытом деятельности такого пресс-клуба, узнала, что это целая международная сеть. И белорусский пресс-клуб — это член Европейской федерации и Международной ассоциации пресс-клуба. Их 116 по всему миру. У нас даже есть международная пресс-карта. Интерес журналистов к нашим мероприятиям зависит от темы и курса.

Приходите в Пресс-Клуб. Это не только возможность учиться у мировых звезд без отрыва от работы, но и хорошая возможность устанавливать контакты. Мы всегда строим наши программы так, что есть время поговорить со спикером, друг с другом и завязать эти контакты.



— Как правильно завязывать контакты, когда ты начинающий стеснительный журналист и боишься к кому-то подойти?

Сочетание «стеснительный журналист» — это очень плохое сочетание. Это значит, что человек будет всю жизнь мучительно заниматься своей профессией. Поэтому «журналист» и «стеснительный» — это то, что лучше не сочетать. Если вы стеснительный, то лучше, наверное, поискать другую профессию. А на нетворкинге просто надо идти и знакомиться с тем, кто тебе интересен: «Здравствуйте, я такой-то такой-то и я очень увлекаюсь тем-то». Или: «Я делаю такой-то проект. Мне очень нравится, что делаете вы. Не могли бы вы посоветовать или помочь». Как-то так.

— Что посоветуете начинающим журналистам и тем, кто давно в профессии?

И снова учиться. Сегодня умение учиться новому и отказываться от устаревшего — одна из самых больших ценностей. Если ты начинающий, тебя будут бросать на амбразуру, ты будешь заниматься новостным потоком, делать упражнения на раз-два отжался. Это необходимый период. Практически все проходят через него. Но надо стремиться, чтобы этот период остался периодом, чтобы постепенно начинать делать вещи больше, вещи сложнее, вещи интереснее. И при любом раскладе стараться иметь свой проект, которым заниматься.



Вернуться на главную страницу.

Recent Posts from This Journal