Наташа Евлюшина журналист, тексты на заказ (n_evlushina) wrote,
Наташа Евлюшина журналист, тексты на заказ
n_evlushina

Categories:

Ася Поплавская: Людям, которые считают тебя дерьмом, не нужно доказывать обратное

Когда мне было 20, я пыталась. Скоро мне 30, и я точно знаю, что это бесполезно

Интервью из цикла «Чернила: сборник журналистских историй от мастеров слова»
автор Наташа Евлюшина
апрель 2018 г.

Как не доказывай миру, что ты хороший, все равно найдется тот, кто будет доказывать обратное. И это нормально. Попсовое выражение «нельзя нравиться всем» в данном случае морально поддерживает штаны и не дает закисать при первой, второй и любой по счету неудаче. Пожалуй, каждый журналист хоть раз в жизни да сталкивался с негативной реакцией. Бывает больно, бывает обидно, бывает неприятно. Но на следующее утро солнце всходит вновь, и ты понимаешь, что жизнь продолжается. Журналист Ася Поплавская, автор блога об отдыхе в Беларуси www.poplavskaja.by, никогда не старалась быть хорошей, в любой ситуации она пыталась оставаться собой. Но и это раздражало откровенно многих. Ася могла бы уехать в другой город или страну, могла бы сменить профессию, могла бы сидеть тихо и не высовываться — лишь бы критики замолкли. Но она просто шла вперед, не оборачиваясь на каждое тявканье недоброжелателей. Шла в поисках себя и своего места в профессии, не обращая внимание на летящие камни. Ну а «критики» все это время покорно шли за ней. Они есть и будут. Важно просто принять этот факт.

1.jpg

О ВЫБОРЕ ПРОФЕССИИ И СТЕРЕОТИПАХ

— Ася, о какой профессии мечталось в детстве?

Помню, как в четвертом классе к нам приходил телеоператор записывать ролик и я сказала, что хочу быть парикмахером. Мне нравилось стричь бабушку и вроде получалось ровно. Лет в 14 я выбирала из двух профессий: следователь и журналист. Следователь — профессия, связанная с общением и сопоставлением фактов, что мне всегда нравилось. Тогда как раз были популярны сериалы в духе «Улицы разбитых фонарей», моя мама, судмедэксперт, их смотрела, кое-что рассказывала о профессии. Было время, когда я думала, что буду поступать в Академию милиции. Но потом поняла, что милиционер — довольно специфическая профессия и отказалась от этой мысли. В 16 лет точно решила, что буду поступать на журфак.

— Почему именно журналистика?

Все банально — я очень любила писать сочинения в школе, русская и белорусская литература были любимыми предметами, с 9 по 11 класс писала большую научную работу по творчеству Антона Чехова. В моем выборе меня поддерживала мама, бабушка же хотела, чтобы я пошла на врача. Я очень благодарна маминой поддержке и вере в меня. В 15 лет начала читать «Вечерний Минск» и «Аргументы и факты», которые она выписывала. У меня даже были любимые журналисты, я очень внимательно читала их статьи. Я целенаправленно шла на журфак, твердо знала, что буду журналистом. И ни разу не пожалела о своем выборе.

— Когда решили, что станете журналистом, как-то готовились к профессии и поступлению?

В 10 классе я пришла в «Зорьку» к редактору Людмиле Грамович и сказала: «Здравствуйте, я знаю, что у вас печатаются подростки. Я хочу к вам». Она ответила: «Приносите материалы». Первый текст был чудовищным. Я писала про какую-то акцию пионеров в зоопарке, в которой тоже участвовала. Людмила Грамович эту заметку полностью переписала, объяснила, что я сделала не так и передала меня журналисту, который работал с авторами-детьми. Так я начала писать. Потом стала автором «Вестника Дворца детей и молодежи», делала интервью с пионервожатыми, писала репортажи с пионерских мероприятий. В одиннадцатом классе ходила на подготовительные курсы, которые вели преподаватели журфака. Я благодарна и преподавателям журфака, и редакторам, которые очень терпеливо со мной занимались, показывали журналистскую кухню и уже немножечко сняли с меня розовые очки.



— А какие были стереотипы о профессии журналиста?

Скорее они были у мамы. Она грезила, что будет видеть меня в новостях. А я не хотела в телевизор — у меня не самая лучшая дикция. Всегда это понимала и никогда не стремилась быть человеком в кадре. Это не было комплексом. Плохая дикция? Не телегеничная? Окей, буду писать. Не могут все и писать круто, и звучать классно, и выглядеть в кадре на все сто. Я до сих пор не люблю телевидение, зато обожаю радио! Спасибо Тамаре Лисицкой, которая пригласила меня вести авторскую передачу на NETradio и доказала, что с дикцией у меня порядок.

— А мама смирилась с тем, что дочка не хочет на телевидение?

Пришлось. Но потом у нее появилась другая навязчивая идея. Еще в 11 классе я начала делать для «Зорьки» интервью с представителями шоу-бизнеса: Аня Шаркунова, Алексей Хлестов, Corriana, Саша Немо, Инна Афанасьева... Маме это очень нравилось: дочь школьница, а уже берет интервью у популярных людей. Она думала, что впоследствии я стану пресс-атташе какой-нибудь звезды и буду колесить по Европам. Или начну писать про звезд в «Аргументах и фактах», она очень любила это издание. Но я не хотела идти по этому пути. Никогда не испытывала какой-то чрезмерной любви к известным людям, не фанатела и не понимала, зачем журналисты берут автографы у тех, с кем делают интервью. Со школьных времен я к «звездам» относилась как к обычным людям, с которыми можно поговорить о земных вещах, и с тех пор мое отношение к ним не изменилось. Мама ждала, что я буду сверкать в лучах чужой славы, но и тут я не оправдала ее ожиданий... На втором курсе журфака начала делать тексты про современную белорусскую литературу. Когда я ушла в «Лiтаратуру i мастацтва», мама поняла, что на моей карьере можно поставить крест (смеется).

— Какие стереотипы о профессии есть у начинающих журналистов?

Часто люди воспринимают себя в профессии как подставку для диктофона. Причем, герои интервью часто относятся к журналистам так же, как к «подставке». Спасибо журналистам и редакторам «Зорьке», которые научили меня готовиться к каждому интервью! У меня всегда было несколько страниц исписано вопросами, брала с собой вырезки из газет, цитаты, чтобы напомнить герою, о чем он говорил в интервью раньше. К одному интервью я могла готовиться неделю! Меня так научили, и я даже не думала, что можно поступать иначе. Никогда не думала о профессии журналиста как о «подставке» для диктофона и микрофона.
Еще один стереотип: на журфаке всему научат. В редакциях газет и журналов, в которых я печаталась еще в школе, мне говорили: «Будь готова к тому, что на журфаке тебе придется очень много работать, читать дополнительную литературу, сидеть в библиотеках». Тогда только построили Национальную библиотеку, и я сидела в ней днями до пятого курса. Я и сейчас иногда езжу в Националку, мне нравится! Я прислушалась к словам редакторов и не надеялась на преподавателей журфака. Знала, что 80% знаний получу не во время лекций и семинаров, а в редакции, «в поле».



О ЖУРНАЛИСТСКОМ ОБРАЗОВАНИИ И ЕГО ОТСУТСТВИИ

— Для чего тогда идти на журфак, если там ничему не научат?

Почему же, научат. Сейчас на журфаке все по-другому. В наше время про жанры и методы журналистики рассказывал человек, который работал в «Звезде» в 80-х... Сейчас там много молодых преподавателей, практиков. Для меня журфак — это люди. Студенты и преподаватели, которые вели предметы по специализации. Одним из самых крутых преподавателей была Лариса Тимошик. Она вела у нас курс по искусству в прессе и за год, как практик, рассказала столько, сколько невозможно услышать от теоретика и за пять лет. Если она рассказывала про особенности литературного портрета в интервью с писателем, то показывала все моменты на конкретных примерах. Если речь шла про самые распространенные ошибки в очерке, мы разбирали публикации, которые вышли неделю назад, а не в 80-х. В целом же образование на журфаке в 2006-2011 было не ахти. Мне еще повезло, потому что на втором курсе я пришла на кафедру литературно-художественной критики, где было много молодых преподавателей, с которыми мы ударно работали. Думаю, сейчас в Институте журналистики дела обстоят получше.

— Можно ли стать журналистом, если ты не заканчивал журфак?

Конечно! Я считаю, что журналисты, которые не закончили журфак, гораздо круче, чем те, кто его закончили. Люди, у которых есть еще какая-то специализация, разбираются в какой-то области: в физике, праве, истории... А потом, если хотят работать в СМИ, просто учатся писать. Научиться хорошо складывать слова в предложения не проблема для большинства людей. А что знают журналисты? Ничего. Они умеют писать (если умеют!) и все. Вот Витя Корбут, например, хороший журналист. Но это человек, который много лет целенаправленно изучает историю. Он работает на стыке двух профессий: краеведения и журналистики. Он экскурсовод, историк и журналист. Когда человек окончил юрфак, поработал пару лет в суде, а потом идет в журналистику и пишет репортажи из залов суда, у него это получается на уровень выше, чем у человека после журфака.

— Как таким людям стать журналистами, когда опыта нет, но есть желание?

Это несложно. У меня есть несколько знакомых, экспертов в определенных темах. Журналисты брали у них комментарии. Со временем становится понятно, что проще написать текст самому, чем напрягать журналиста, за которым, как правило, нужно переписывать. Начинают писать колонки по своей тематике, статьи в специализированные издания, заводят тематические блоги. Это, наверное, самый простой путь становления пишущим экспертом, колумнистом, блогером.



— А как таким экспертам достучаться до СМИ, если их имя не распиаренно?

Это тоже несложно. Многие коллеги часто пишут в фейсбуке: друзья, посоветуйте эксперта. Я сама так иногда делала, когда работала в KYKY.ORG. Тебе рекомендуют клевых специалистов, которые умеют внятно разговаривать. Что может происходить дальше, рассказала выше. Некоторые начинают писать статьи во время декрета. Знакомая работала психологом, ушла в декрет и решила попробовать себя в качестве автора. Пишет для женских журналов в рубрику «психология» и вполне довольна. Найти в фейсбуке редактора любого журнала, который тебе нравится, не проблема. Люди, готовые за копейки писать в нашу прессу, ценятся на вес золота.

О ТЕКСТАХ И ПОПУЛЯРНОСТИ

— Как самому определить: умеешь писать или нет?

Сейчас думают не о том, умеют ли писать, а о том, есть ли на текст отклик. Именно это становится приоритетным. В Беларуси довольно много людей, которых активно читают в фейсбуке. Тот же Андрусь Горват, который издал книжку «Радзіва Прудок». Он писал в фейсбуке свои заметки про деревню. Люди активно лайкали, комментировали, писали ему: «Ты круто пишешь». Он взял и издал классную книжку, стал популярным писателем (мне его книга очень нравится!). А до этого работал дворником в Купаловском театре и писал в фейсбук. Если на тексты есть отклик, стать заметным в нашем микроскопическом медиапространстве не проблема.

— Это к вопросу о популярности. Но чтобы этот контент стал качественным даже в фейсбуке, как понять: хорошо ты пишешь или нет?

Одна моя приятельница очень хотела писать и попросила, чтобы я ее тексты показала Саше Романовой, редактору KYKY.ORG. Она их оценила и сказала, что писать можно, талант есть. Если у человека, который очень хочет писать в СМИ, есть мало-мальски знакомый журналист, можно попросить показать свои тексты его редактору. Наша медиасфера отзывчивая в этом плане. На хороших журналистов всегда есть спрос. Если редактор понимает, что у него есть шанс заполучить человека, который умеет классно писать, он этим шансом воспользуется. Часто мешает действовать синдром самозванца, но главное — не бояться. Если 10 человек в комментариях сказали, что ты классно пишешь, почему бы не узнать мнение человека, которому ты доверяешь?

1.jpg

— Есть ли у вас своя система: как научиться писать?

Я бы выделила три основных правила. Первое: нужно любить тему, которую ты исследуешь. Не стоит браться за тему, которая тебе неинтересна. Если тема не знакома, но интересна, ты в нее погрузишься и сделаешь клевый материал.
Второе: регулярность. Писать нужно регулярно. Если ты решил, что будешь зарабатывать на хлеб письмом или хочешь писать, чтобы получать фидбек от читателей, тексты нужно писать хотя бы 2-3 раза в неделю.
Третье: быть любопытным и всегда осознавать, что ты многого не знаешь. Даже если ты считаешь себя экспертом в какой-то теме, всегда есть люди, у которых стоит учиться. Сейчас я пишу про путешествия по Беларуси, покупаю много книг по истории и краеведению. Получила гонорар — первым делом купила книги. Эта привычка у меня с журфака осталась. Я получала повышенную стипендию, и большую ее часть каждый раз тратила на литературу. Многие книги перечитываю по несколько раз. Особенно люблю книгу «Как писать хорошо» Уильяма Зинсера. Прочитала ее несколько раз и чувствую, что нужно снова перечитать. Когда ты пишешь много и регулярно, глаз замыливается, ты уже не понимаешь, все ли с твоими текстами в порядке. Чужие тексты проще редактировать, со своими намного сложнее. Мне нужна редактура и стилистическая вычитка. Мои тексты не совершенны, я это понимаю.

— Может, у вас присутствуют особые ритуалы с текстами?

Когда текст готов, на какое-то время оставляю его в покое, чтобы потом перечитать, отредактировать. И все равно остаются описки! (смеется) Стараюсь делать тексты максимально структурными. Если пишу про костел, то рассказываю 10 фактов о нем. Если писать про костел все исторические данные без абзацев, никто не станет читать — такое время. Обращаю внимание на то, есть ли в тексте вывод, заключение. После прочтения текста я должна понимать, что не схалтурила, работая над ним. Иногда показываю текст нескольким людям, которым доверяю. Они его быстренько читают и говорят: «Все хорошо, класс». Или: «Вот здесь непонятно». Я очень благодарна моим редакторам.

О САМОКРИТИКЕ И КРИТИКАХ

— А как вы вообще относитесь к своим текстам: считаете, что есть талант, или больше самокритики?

Больше самокритики. Именно поэтому я постоянно читаю литературу по журналистике. Всегда есть к чему стремиться. Наверное, самое главное требование к себе сейчас — стать экспертом в теме, которой я занимаюсь. Пишу про Беларусь, костелы и агроусадьбы, разрабатываю туристические маршруты. Параллельно с поездками по стране и общением с краеведами, экскурсоводами беру частные консультации у экспертов, планирую получить дополнительное образование в этой сфере. Очень хочу, чтобы через несколько лет мне было не стыдно, когда журналисты называют меня экспертом. Они уже сейчас это делают, но я говорю, что я всего лишь тревел-журналист, и даю контакты экспертов. Про опечатки еще скажу пару слов. Для меня важно в тексте другого автора его смысл, погруженность человека в тему, исследование вопроса, а не какие-то мелочи вроде опечаток.



— А другие критикуют ваши тексты и лично вас?

Да меня вообще многие не любят. Есть личные хейтеры. В «Нашай нiве» про меня частенько пишут в негативном ключе: «Ася Поплавская выложила такой-то пост в фейсбуке», «Ася Поплавская сделала татуировку» и так далее. Кто-то сделал канал в Telegram «Отдыхаем с Асей Поплавской» и пишет чушь от моего имени. Но критика ли это?

— Не мучает вопрос: почему так происходит?

Когда-то я размышляла на эту тему, а сейчас голова занята иными вещами. Не до хейтеров, пускай сами со своими психологическими проблемами разбираются, мне своих хватает (улыбается). Началось все с того, что я завела ЖЖ и писала про современную белорусскую литературу. В 2008 году стала первым колумнистом газеты «Лiтаратура i мастацтва», вела авторскую литературную передачу на «NETрадио», писала рецензии в журналы «Дзеяслоў», «Верасень», писала для «Радио Свободы»... Меня было много, я была молода и крайне активна. Это не нравилось определенному кругу литераторов. Мэтры литературы меня обожали, а 35-летние литераторы невзлюбили, считая меня малолетней выскочкой: 19 лет, а уже зовется критиком! И они в чем-то были правы. Я не считала себя литературным критиком. Это вышло случайно. По просьбе заместителя редактора написала рецензию в журнал, где меня подписали «литературный критик». Я была в ужасе: учусь на 2 курсе журфака, ну какой я критик?! Потом меня начали приглашать на литературные ток-шоу, на интервью о литературе… Я соглашалась, ходила, разговаривала с журналистами, делилась своим мнением о современной белорусской литературе. А кому-то это не нравилось. Комментариями не ограничивались, писали длинные и обстоятельные тексты, почему я бездарность. Хейтеры, которые появились у меня тогда, за мной следят уже 10 лет. Они у меня очень преданные! (смеется)

— Как вы относитесь к такому «вниманию»?

Мне было 20. Сначала я не могла понять, что происходит. Люди собирали какие-то факты про мою личную жизнь, сочиняли небылицы, писали моим друзьям, пытались меня очернить (естественно, у них ничего не вышло). Был период, когда я пыталась доказать, что я не такая, как они думают. Сейчас понимаю, что вступала в дискуссии зря. Людям, которые считают тебя дерьмом, не нужно доказывать обратное. Лучше пойти книгу почитать, текст написать. Но тогда, 10 лет назад, мне было обидно. Сейчас все равно. У меня есть тематика и цель, есть десятки тысяч читателей, которые не полезут в эту грязь. Я бы вообще была не в курсе про каналы, которые ведут от моего имени, если бы приятельницы не присылали ссылки и скриншоты. Я прошу этого не делать, мне неинтересно, что там обо мне пишут.
Хочу привести прекрасные строки Веры Полозковой на эту тему:
«...сначала пришли и стали превозносить,
а за ними пришли и стали топить в дерьме,
важно помнить, что те и другие матрица,
белый шум, случайные коды, пиксели,
глупо было бы позволять им верстать себя».



— А вообще журналисту нужна слава и признание или он должен оставаться за кадром?

Есть журналисты личности. В России это Владимир Познер. У нас это Виктор Мартинович, Светлана Калинкина, Лилия Кобзик, Дмитрий Новицкий, Саша Романова. Они крутые ребята, интервью с которыми тебя обогащают. И мне приятно, что у них есть признание, которое они заслужили. Лилия Кобзик развивает тему туризма в Беларуси. Саша Романова делает очень нестандартный ресурс. Дмитрий Новицкий — романтик и путешественник, всю Беларусь объездил со своей хаски Асай, Виктор Мартинович написал крутую книгу о Марке Шагале, читаю ее сейчас.

О ЖУРНАЛИСТСКОЙ ЭТИКЕ

— В интернете вас очень часто называют «скандальной журналисткой». Почему?

О! Знали бы вы, как мы с друзьями хохочем, когда в СМИ пишут, что я скандальный журналист, это крутая тема для шуток. Было несколько конфликтов, которые стали достоянием журналистов. Я как-то писала колонку на Tut.by про современную белорусскую литературу и написала, что история Виктора Мартиновича с запретом его книги «Паранойя» — классный пиар-ход. Мартинович это воспринял как клевету и написал в фейсбуке, что я его обидела. Юля Чернявская на Tut.by сделала телепередачу «История одной обиды». Пригласила меня, редакторов СМИ. Виктора не было, а жаль. Мы обсуждали этот мой текст, говорили про другие примеры неудачных текстов коллег. Передача получилась про этику и то, что нужно взвешивать свои слова и понимать, что они могут быть истрактованы иначе. Во время передачи я попросила у Виктора прощения, после чего мы начали тепло общаться. Я его очень уважаю и с радостью читаю его колонки.
Второй конфликт был с Марыйкай Мартысевич. Журналисты почему-то истолковали это как драку (я, как журналист, понимаю ход их мыслей: история про «бабскую драку» цепляет больше). Марыйка занималась литературной критикой профессионально, а я как могла. Она меня невзлюбила и писала нелицеприятные вещи обо мне. Я была на встрече писателей, после которой мы небольшой компанией со Змитером Вишневым пошли в галерею «Ў», чтобы забрать там какие-то книжки. Заходим в магазин, где в рабочее время посреди торгового зала Марыйка накрывает стол по случаю своей свадьбы. Подошла ко мне и сказала, что я пришла на ее свадьбу без спроса, чтобы испортить ей праздник. Если бы не Змитер, я бы и не пошла туда. Я пыталась игнорировать ее, дожидаясь, пока Змитер решит свои вопросы. И тут Марыйка на меня в буквальном смысле напала. Меня заставили написать заявление в милицию, хоть я не хотела этого делать. Во время суда, который пришелся на прощенное воскресенье, я ее простила. На моей душе спокойно, а что пишут журналисты, на их совести. После этих историй «Наша нiва» брала у меня интервью, редактор в заголовке написал «скандальная» обо мне. И пошло-поехало. Меня это забавляет.

— Если говорить про профессиональную этику, какими правилами вы руководствуетесь?

Всегда присылаю текст на вычитку. Я не работаю с острыми политическими и социальными темами, где вычитка может навредить тексту. Работаю в стиле портретной журналистики и хьюман-стори, поэтому высылаю текст, чтобы не навредить герою, не допустить неточность или не ошибиться в смысле сказанного. Бывает, человек сказал что-то смелое и не хочет, чтобы его слова публиковали. Я всегда иду навстречу. Считаю, что не может быть ничего дороже, чем судьба человека. Нельзя некорректными формулировками причинять вред. В Беларуси очень многие боятся открыто высказывать свое мнение. Приходится беседовать с человеком: «Если вы не скажете об этой проблеме, никто не скажет». Я очень трепетно отношусь к героям, с которыми работаю и не могу вспомнить ни одного случая, когда бы герой материала сказал, что я ему навредила. Кроме того случая с Виктором Мартиновичем, который мы разрулили.



— Недавно читала текст журналиста, где все герои интервью назывались «респондентами». А для вас кто эти люди: респонденты, интервьюируемые или кто-то еще?

Для меня они «герои» или «собеседники». Недавно брала интервью у блогера Ольги Деми. И когда разместила ссылку в фейсбуке, н-количество людей спросило: «Чем она заслужила интервью?» Я считаю, что героем может быть любой человек. Не только тот, кто полетел в космос, сделал научное открытие или изобрел какое-то лекарство — они, безусловно, герои. Но в этом и талант журналиста — суметь поговорить с человеком так, чтобы найти его боль, найти тему, о которой можно написать, увидеть героя в каждом. Если мне сказать: «Вот дядя Вася, он работает на заводе столяром, найди тему» — я это сделаю. Найти фишечку, которая будет интересна читателям — суть работы журналиста. Взять интервью у писателя любой сможет. А сделать героя из дяди Васи — сложнее и интереснее.

— Чтобы сделать интервью с дядей Васей, должен быть врожденный талант — видеть в другом человеке какого-то особенного человека — или этому можно научиться?

Важно быть готовым увидеть в нем интересного собеседника. Для этого человек должен быть искренне интересен журналисту. Я недавно познакомилась с тетей Марией в белорусской деревне. Хочу сделать с ней интервью, она для меня герой. Она родилась в деревне и, имея возможность уехать в город, не захотела покидать малую родину. Она искренне считает: где родился, там и пригодился. Тетя Мария хороший специалист, очень веселый человек, любит свою деревню и знает про нее все. Хочу, чтобы мои читатели с ней познакомились. Талант — видеть в каждом героя — или нет, не знаю. Я люблю людей, мне интересно с ними общаться, вот и все.

— Что посоветуете начинающим журналистам и тем, кто уже давно в профессии?

Журналистика — это стиль жизни, а не профессия. Нужно уметь влюбляться в нее с каждым годом все больше и больше, этот роман должен крепнуть. И никогда нельзя останавливаться на достигнутом. Всегда есть то, чего ты не знаешь. Всегда есть люди, у которых есть чему поучиться. Всегда есть классные книги, которые нужно перечитывать. Сегодня круто быть экспертом в чем-то, писать не просто хорошо обо всем, а хорошо о чем-то одном. Сумеете поднишеваться, будете все время углублять свои знания, станете классными специалистами. И ваш роман с журналистикой не угаснет.

Любить героя — это выложить фото где он прекрасен, а ты как-то не очень.Любить героя — это называть его героем, а не респондентом, интервьюируемым или заданием редакции.Любить героя — это относится к нему как к обычному человеку и в этом обычном человеке умудриться рассмотреть что-то необычное.Много говорили с @asiapaplauskaja о любви к героям и в целом к журналистике. А еще о хейтерах, поиске своей ниши и трех столпах отличного текста. Интервью с Асей выйдет в моих «Чернилах» в апреле.Подписывайтесь на канал вTelegram, чтобы прочитать его первым 👉 https://t.me/chernila_journalism#журналист #журналистика #интервью #пишукнигу #писательство #чернила #минск #vscobelarus #vscobelarus #journalist #journalism #interview

Вернуться на главную страницу.
Tags: Интервью, Чернила
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments