?

Log in

No account? Create an account

n_evlushina


Наташа Евлюшина журналист, тексты на заказ


Previous Entry Share Next Entry
Анастасия Карасёва: Мое становление проходило с ужасными сомнениями, с желанием сорваться и уехать
n_evlushina
Хотелось даже сменить род деятельности. И как же все-таки важно не сойти с этого пути и делать то, что тебе нравится, то, к чему лежит душа

Интервью из цикла «Чернила: сборник журналистских историй от мастеров слова»
автор Наташа Евлюшина
март 2018 г.

«Я сама» — не всегда про «сильную и независимую». «Я сама» — порой про взять ответственность за свое будущее в свои же руки. Даже если очень страшно. Даже если услышать тишину в ответ — в сто раз обиднее, чем емкое «нет». Даже если кажется, что все это никому не нужно. Можно бояться, можно волноваться, можно сомневаться, но попробовать стоит и сделать хоть что-нибудь. «Я сама» — это не ждать космического ангела, который возьмет тебя за руку и уведет в лучшую жизнь. «Я сама» — это разглядеть космос внутри себя и вместе с ним отправиться в путь. Сделать шаг, потом еще один и еще. Однажды мечте ничего не останется, как бросить все свои дела и пойти тебе навстречу. Анастасия Карасёва — главный редактор модного журнала «Fashion Collection». Ее жизнь мало похожа на голливудские фильмы про глянец, но это именно та жизнь, о которой она всегда мечтала. И свой первый шаг к этой жизни Анастасия когда-то не побоялась сделать сама, еще совсем «зеленая», но искренне верящая: «Это мое».



О ВЫБОРЕ ПРОФЕССИИ И ОБРАЗОВАНИИ

— Анастасия, почему вы решили стать журналистом?

Так вышло, что я росла в писательском поселке, где живут семьи наших классиков. Там очень творческая, богемная обстановка, и я с детства любила писать, мне это нравилось. Я тогда дружила с внучкой Ивана Шамякина, мы сочиняли разные истории про друзей, про ребят из поселка, делали зарисовки. Какие-то мы читали сидя на качелях на улице перед взрослыми. Иван Петрович меня хвалил. Неплохо было иметь такого редактора в столь юном возрасте. Это очень на меня повлияло. Правда, я тогда хотела быть писателем. Не задумывалась о журналистике, в это русло меня направила мама, именно ей как-то удалось во мне это разглядеть. Может, у меня и были такие мысли в голове, но я никогда всерьез не задумывалась о том, чтобы стать журналистом. Мне было лет 14, и мама сказала: «Знаешь, тебе стоило бы пойти в журналистику. Мне бы этого очень хотелось. Я думаю, что тебе это подходит, ты так любишь писать». А я сомневалась, выбирала между разными профессиями вообще не из этой области. Бабушка из династии врачей и она только за врачей. Но папа первый пошел против ее воли, он поехал поступать и на экзамене сдал пустой лист, потому что боялся сказать, что не хочет быть врачом, поэтому специально провалил экзамен. Бабушка очень надеялась, что хотя бы я стану врачом. Я же поняла, что журналистика — это отличный вариант. Правда, всегда считала, что журналисты очень уверенные, активные, общительные люди, так оно и есть в принципе. А я боялась людям в глаза смотреть и вообще выходить из зоны комфорта. Для меня это было чрезвычайно сложно и думаю, что в какой-то степени я выбрала журфак, чтобы преодолеть свои фобии и страхи. Я хотела выйти из зоны своего комфорта и журналистика мне в этом очень помогла, получилось то, что нужно.

— В какой момент вы решили, что точно будете журналистом?

Довольно рано. Лет в 14-15 я уже точно знала, что буду журналистом. А в 10 классе уже полностью забила на непрофильные предметы, чем ужасно разочаровала нашего физика, который видел во мне какой-то потенциал. Он в очередной раз вызвал меня к доске и спросил: «А куда ты будешь поступать?» — «На журфак!» — «Садись, «три» — журналист должен знать все». И безусловно журналист — это образованность, интеллект, нужно знать все, видеть все, слышать все и нужно, конечно, быть в курсе событий. Ты должен быть готов, что тебе придется писать не только о том, что тебе нравится, поначалу особенно. Но при этом, я считаю, что у журналиста должна быть узкая специализация, он должен хорошо разбираться и быть экспертом в какой-то сфере. А к мастерам на все руки я отношусь с опаской, сомневаюсь, что у них хотя бы одно дело получается как следует.

— Перед поступлением на журфак печатались в каких-то изданиях?

Да, конечно, начинала с публикаций в школьной газете, затем писала для молодежных изданий типа «Переходный возраст». Вообще проблем с тем, чтобы напечататься где-то, у меня не было — оно и понятно, мне нужны были публикации для поступления, им — бесплатные авторы. Поэтому когда я получила первое почтовое извещение о гонораре, не поверила своим глазам: «Как?! Мне еще и заплатили?» В то время я ни разу не поднимала вопрос о гонорарах, потому что работала на портфолио. Как сейчас помню свое первое вознаграждение — 12 тысяч белорусских рублей на старые.



— Журфак смог сделать из вас журналиста?

Да, безусловно, смог. Я научилась писать как журналист, что немаловажно. Но я всегда говорю, что это не то место, куда стоит поступать. За какими-то знаниями туда идти не стоит. Нужно быть готовым к тому, что ты все будешь делать сам, все будешь узнавать сам. Тебе никто секреты мастерства не вывалит, к сожалению, а хотелось бы, чтобы это делали. Честно говоря, я больше узнала на подготовительных курсах для абитуриентов журфака, чем в процессе обучения. Там меня научили беспощадно резать свои школьные сочинения и превращать их в нечто удобоваримое. Сейчас уже и я как редактор кромсаю такие вот сочинения, это очень распространенная ошибка среди начинающих журналистов — лить воду. Журналистика — это все-таки не писательство. Это факты, которые должны быть представлены красивым языком, слогом, ритмом слов. И желательно, нет, обязательно — своевременно!
Вот эти курсы и стали для меня школой. Все, что было после, я имею ввиду программу обучения (5 лет жизни, на секундочку) — можно спокойно делить на два, ну, нечему там обучаться столько времени!

— Чего не хватило на журфаке?

Меня откровенно раздражало абсолютное неприятие критических материалов. Уже на первом курсе я писала про моду. Тогда еще даже Недели моды не было. А я сделала материал про молодых дизайнеров, что они у нас вот есть, посмотрите, и что их государство не поддерживает. Мне зарубили этот материал, сказали: «Нет, ни в коем случае, все у нас хорошо, всех поддерживают». Это была университетская газета, которая даже не выходила за стены журфака. При этом мне запрещают освещать такие моменты. И так было всегда. На протяжении всего обучения мне хотелось каких-то приключений, я видела свою миссию в том, чтобы раскрывать какие-то проблемы, писать критические материалы, но слышала «нет, нет и нет». Практики было достаточно. Я училась на тележурналиста, там был телецентр и все было прекрасно. Наверное, приходилось мало писать. Творчества не хватило и полезных знаний: как научиться искусству интервьюирования и подобное.

О ПОИСКЕ РАБОТЫ И КАРЬЕРНОМ РОСТЕ

— Удалось полноценно совмещать работу с учебой?

Нет. Родители не разрешили поступать на заочку. Сказали, что я обязательно должна закончить дневную форму. Во время учебы я фрилансила. Конечно, про какие-то серьезные заработки говорить не приходится. Когда увидела свой первый гонорар, я расплакалась — от «счастья». У меня просто была истерика какая-то. Я прекрасно знала, какой у меня будет гонорар, знала, на что я подписываюсь, когда выбирала путь журналиста. Но это все равно было: куда я полезла? Я смотрела сериал «Секс в большом городе», как там Керри покупала себе туфли Manolo Blahnik за гонорар. На мой гонорар можно было сходить в бар, к примеру, один раз. При желании можно было совмещать и учебу, и работу. Но я все равно не понимала, как это делают люди, которые просто не появлялись на занятиях и каким-то образом умудрялись сдавать все зачеты и экзамены. Хотя у нас на журфаке очень плохо относились к тем, кто даже во имя работы, благого дела, пропускает занятия. Самое главное — это посещение. Ты можешь быть абсолютно «нулевым», но ты должен ходить на все пары и тогда у тебя будут зачеты.



— Как вы искали ваши подработки или они находили вас сами?

Не знаю, просто всегда где-то тусовалась. Там что-то напишу, потом туда. С единомышленниками мы делали очень классную газету «КГ», которая стала предзнаменованием журнала «Таймер». Мы придумали какие-то совершенно невероятные спецпроекты, все на чистом энтузиазме, верили, что из этого что-то получится. Сделали несколько классных номеров и это было круто, нас все очень хвалили, постоянно получали какой-то фидбэк, положительные отзывы. Но, к сожалению, газету перестали финансировать. А потом я попала в журнал «ЭШ». На тот момент это был чуть ли не единственный журнал о моде. А мне очень хотелось писать в модный журнал. Мои родители были знакомы с учредителями, и папа посоветовал просто позвонить туда. И я стала стучаться. Позвонила, сказала, что я вот такая и такая, хочу писать для вас. Все получилось не сразу. Не сразу понравились мои тексты, я была еще очень зеленая. Редактор Люба Богуш очень помогла мне, она направила меня именно в стилистике. Буквально после двух проб пера уже все получилось. Ничего сложного: просто берешь и звонишь редактору или пишешь.

— Страшно же звонить редактору, тем более когда ты молодой и зеленый.

Было волнительно, но не страшно. Наверное, я просто внутри себя знала, что это мое и я должна работать именно в этой сфере — я так хочу. Страхи отходят на второй план как-то, потому что ты понимаешь, что у тебя просто нет выбора, как сделать шаг.

— То есть вы еще в студенчестве выбрали для себя узкую специализацию, именно фешн-журналистику?

Да, мода всегда была мне интересна. Еще вела рубрику на pro-fashion.by — делали интервью с модными минчанами. Я договаривалась со стильными ребятами, их фоткали, а я брала интервью об их модных предпочтениях. Но там как-то все быстро расклеилось. А вообще писала в разные издания и не только о моде. Но хотела писать именно о моде. В то время специализированных изданий вообще не было, так что и писать было некуда. Помню, писала письмо о сотрудничестве порталу salon375.by, а мне даже не ответили.



— Обидно было, что не ответили?

Конечно, обидно. Я, как редактор, стараюсь отвечать всем, кто мне пишет. Могу, конечно, далеко не сразу ответить, писем очень много, иногда кто-то теряется. Потому что я считаю, что это очень важно, вне зависимости от того, сколько у тебя там времени, есть ли это время, нет времени — ты должен уважить человека и ответить ему: да или нет. Нельзя просто разрубать коммуникации с возможными авторами. Я считаю, что это важно: дать человеку понять, что ты его видишь, что он не невидимка. И как-то аргументировать свое решение.

— Расскажите, как вы из автора доросли до редактора журнала «ЭШ».

Это все происходило постепенно. Сначала набила руку на текстах, как автор. Хочу еще отметить, что я начинала как тележурналист, но поняла, что это не мое, наверное. Мне больше нравится писать, нравится атмосфера и ритуалы, которые сопутствуют писательскому ремеслу. Экран — это уже совсем другая среда. Редактором как я стала? Опять же сама. Просто сказала: «Я хочу». Нужно не щелкать клювом и не бояться самой предлагать себя, везде лезть, искать какие-то пути, лазейки. Потому что в своей узкой специализации я понимала, что на тот момент каких-то шансов карьерного роста нет и не предвиделось. Как вариант, нужно было что-то свое открывать, а я считала, что у меня еще недостаточно опыта для этого. Так произошло, что из «ЭШ» ушла редактор. И как только я это узнала, сразу же позвонила и сказала, что хочу эти обязанности взять на себя.

— А можно что-то сделать, чтобы не ты все время сам себя предлагал, а, наоборот, тебе предлагали?

Ты должен много работать на свое имя, а потом имя будет работать на тебя. Иногда в «ЭШ» мне казалось, что я остаюсь в какой-то тени и мою работу никто не замечает. Журнал выходил раз в три месяца, это был такой фриланс в чистом виде. Но, как оказалось, всем все был заметно, все все видели. Так я оказалась в «Fashion Collection». Вика Янковская уходя предложила свое место мне. Сказала, что сразу же обо мне подумала. Возможно, стоит учесть тот факт, что нас в фешн-журналистие мало. Я думаю, поэтому меня и заметили: мало тех, кто пишет о моде и делает это профессионально. Только тогда я поняла, что я все-таки состоялась, что имею какой-то вес в журналистике. Честно, казалось, что я все делаю напрасно, заедали какие-то сомнения, что это все в пустоту, что это никому не нужно. Хотелось все бросить и уехать. Но в какой-то момент поняла, что хочу что-то делать для нашей журналистики, для белорусской. Это становление проходило с ужасными сомнениями, с желанием сорваться и уехать, сменить род деятельности. Но, к счастью, это все вылилось в то, что имею сейчас. Это то, чего я всегда хотела. И как же все-таки важно не сойти с этого пути и делать то, что тебе нравится, то, к чему лежит душа.



— Что вас поддерживало на этом пути и помогало не сходить?

Я думаю, что вера в себя, в свои силы. Всегда сложно отказаться от своего желания, от своей мечты. Это не представлялось мне просто возможным. Хотя я металась, да, ходила. Меня всегда очень поддерживала мама. В то время как папа на мне уже крест поставил, как на журналисте: «Ой, выбрала себе какую-то моду. Что ты творишь? Найди себе нормальную работу». Мама всегда меня поддерживала, и это очень помогло мне придерживаться заданного курса.

— С какими стереотипами про модную журналистику приходится сталкиваться?

Что это все фигня, что это все какие-то игры, праздная жизнь. Многие считают, что ты только ходишь по презентациям, пьешь шампанское и так проходит твоя работа. На самом деле все не так. Конечно, есть и такая часть при работе в глянце. Но, к сожалению, это ни разу не дольче вита, по крайней мере у нас. Хотя сейчас везде глянец переживает не лучшие времена, к тому же печатный. Писать о моде не просто. Потому что мода — это отражение современности и это такая же сфера журналистики как и все остальные. Без знания политики, культуры, социума, профессиональной модной терминологии, без представления об истории моды, ничего написать не получится. Бывали случаи, когда мои статьи критиковали, выдергивали из контекста фразы, говорили, что я не могу так однозначно заявлять о том, чего не знаю. Притом что я тогда даже не свои слова передавала, а цитировала других людей, но досталось, как автору, мне. Или был еще случай, когда одна дама закатила истерику из-за того, что на сайте вышла моя статья, в которой ее фотографию подписали другим именем. То, что это сделал тот, кто заливал статью на сайт, никого не волнует. Я даже не в курсе была, что эту статью опубликовали. Человек видит твое имя под статьей и получаешь ты.

ОБ ИНТЕРВЬЮ

— Какой самый любимый жанр в журналистике?

Я очень люблю жанр интервью. Будь моя воля, я бы только этим и занималась. Еще люблю всякие лонгриды, аналитику. Люблю слушать истории — я их коллекционирую. Может, некрасиво это прозвучит, но я коллекционирую людей, их судьбы, истории. Всегда в погоне за какой-то житейской мудрость, которую мне сможет передать другой человек. Никогда не знаешь с какой стороны тебе откроется собеседник, и для себя пользу от этого я тоже очень сильно ощущаю. Хотя раньше я перед интервью пила валерьянку.



— Сложно было договориться на интервью?

Да, мне было сложно. Есть люди, которым это легко дается — просто позвонить, просто встретиться. Лично мне это было очень волнительно, тем более были негативные опыты интервью, когда не знаю по какой причине мне не согласовывали материал, я не могла добиться какого-то ответа однозначного. У меня некоторые материалы так и остались неопубликованными, просто потому, что не смогла найти общий язык с собеседником и ничего не вышло. Да, было такое. Потом очень долгое время не хотелось за это браться. Это, конечно, очень демотивирует.

— Со временем все изменилось?

Да, страх ушел. Но все равно очень волнуюсь, когда приходится брать интервью, к примеру, спонтанно. Для меня это очень ответственно. Да и вообще интервью — это очень ответственно. Я не могу прийти на встречу неподготовленной, не могу прийти без какого-то понимания что это вообще за человек — чувствую себя тогда некомфортно. Но такое случается, потому что бывают спонтанные интервью, вот прям сейчас в городе Павел Воля, ты должна поехать и взять у него интервью. Понятно, что это волнение никуда не деть, не скрыть его, не убить никак. Оно во мне, в моей природе, потому что я гиперответственная. С какой-то стороны это мешает, конечно, с другой стороны, наоборот, считаю, что большой плюс. Потому как знаю много историй, когда журналисты заваливали интервью из-за того, что приходили неподготовленными. Часто присутствую на различных ивентах, когда приезжает какая-нибудь персона, приходят журналисты брать интервью, слышу как вопрос задают и думаю: нет, нельзя было это спрашивать, не удосужился человек даже поискать какую-то информацию, так дела не делаются.

— Есть какие-то вопросы, которые вы никогда не будете задавать своему герою?

Есть такие. Никогда не буду спрашивать всякие клише про источники инспирации и подобное. Иногда такие вопросы нужны, конечно, с чего вы начинали и все такое. Но если человек уже сто раз отвечал, то я, скорее всего, этого не спрошу. Здесь опять таки все решает подготовка. Я анализирую интервью, которые уже давал этот человек, и исходя из этого буду формировать список вопросов. Никогда не буду спрашивать про личную жизнь, не лезу в интимные сферы жизни, не буду задавать нетактичные вопросы. Хотя иногда бывают такие герои, у которых ты можешь спросить: «Какую песню ты бы хотел, чтобы поставили на твоих похоронах?» — и это нормально. Нужно чувствовать собеседника. Ты уже понимаешь, что у него можно спрашивать, а что нет. Я иногда иду на интервью, понаписываю себе вопросов, потому что я вот так представила себе человека. Прихожу и понимаю, что нет, не могу это спросить ни в коем случае.



— Этот список вопросов — для вас руководство к действию или просто шпаргалка о чем можно поговорить?

Я вообще люблю интервью, когда у них есть информационный повод. Чаще всего мои вопросы оказываются как руководство к действию, потому как они все касаются темы, о которой мы будем говорить. Но иногда это и шпаргалка, когда ни к какой теме мы не привязаны, я просто себе накидала темы, чтобы подсмотреть что можно еще спросить. Конечно, чтобы ты себе там не готовил, не писал, всегда вопросы возникают по ходу беседы. Это нормально, это живой диалог.

— У вас есть свои ритуалы или правила проведения интервью?

Если не считать какой-то маниакальной подготовки, потому что я могу залезть в инстаграм и посмотреть фотографии трехлетней давности, вплоть до такого. Если бы мои герои знали, что я так досконально их изучаю, то они вообще боялись бы приходить. Не замечала за собой каких-то вещей, нет у меня общих лайфаков, потому что все зависит от человека, к которому ты идешь. Конечно, я стараюсь расположить к себе собеседника. Я всегда мила, приветлива и в хорошем настроении. Если ты придешь хмурый и так будешь сидеть на интервью, вряд ли будет какой-то интересный диалог. Но такого, что я беру интервью только четвергам или в красной кофте или каких-то дежурных фразочек, у меня нет. Сразу задаю какие-то общие вопросы, спрашиваю как прошел день у человека или как его настроение. Или постараюсь зацепиться за что-то, например, похвалить его костюм. Ты должен быть просто лапочкой. Но не дотошным, потому что сразу видно, что ты стараешься понравиться и это отталкивает.

— Если человек не хочет отвечать на вопросы, как его разговорить?

Такое бывает, да. Я всегда стараюсь разговорить максимально, насколько это возможно. Спрашиваю, буквально вытягиваю то, что мне нужно. Стараюсь наводить его на ответ, который мне нужно получить. Звучит, наверное, не очень красиво, но иногда нужно, чтобы сказали вот именно эту информацию. А он начинает обо всем, но не том, что нужно. Или, наоборот, начинает замыкаться. В помощь идут любые вопросы, задаю один и тот же вопрос в разной формулировке. Конечно, если такое происходит, то это беда. И чаще всего такое бывает не с одним каким-то вопросом, а все интервью так проходит. Или собеседник так настроен, или ты ему не понравился. Такое бывает, и с этим ничего не поделаешь.



О ТЕКСТАХ

— Какие приемы вы используете при работе с текстами?

Если честно, я всегда цепляюсь за какую-то деталь. Что-то служит для меня отправной точкой для написания всего текста. Это может быть что угодно: фраза, которую сказал собеседник, или образ, который я рассмотрела в нем. Если пишу про модный показ, то это лично мое впечатление от него, какая-то ассоциация. И вот на нее я набрасываю слова, предложения, делаю набросок, и история начинает обрастать. А так, в принципе, я пишу по канонам: вступление, кульминация и выводы. Ничего такого сверхобычного не делаю. Сейчас идет какая-то фишка — писать упрощенно. Но мне кажется, что это больше характерно для телевидения, вот там не должно быть причастных и деепричастных оборотов, потому что там это неуместно. И то, если говорить про какие-то новостные сюжеты. А так красивая живая речь, приправленная различными оборотами, не вижу ничего плохого в этом. Я, наоборот, поощряю такие конструкции в тексте. Да, текст должен быть простой, но он должен быть красивый именно за счет таких вот оборотов, метафор. Я считаю, что журналистский текст от этого становится богаче. Сама их использую.

— А вообще: хороший и плохой текст — какой критерий оценки?

Это все очень субъективно. Потому что плохим можно назвать тот текст, который не вписывается в общепринятые рамки или стилистику издания. Или текст может быть грамотно написан, по всем канонам, но тем не менее от этого он не станет хорошим. Хороший текст — это текст с душой, текст, за которым чувствуется какой-то бэкграунд, видно, что журналист провел какое-то исследование, подошел основательно к этому вопросу, много прочитал. Плохой текст — это текст с кучей ошибок, с нарушенной структурой, текст, который не соответствует стилистике издания, который в принципе не подходит нашему изданию. Не люблю, когда отходят от темы, потому что журналистика — это все-таки по делу. И самое главное — я ненавижу, когда в тексте отчетливо видна позиция автора, когда очень читается его мнение и когда он его навязывает. Для меня это очень плохо, ни в коем случае нельзя этого делать. Если ты студент журфака, если ты не эксперт, а просто изучаешь вопрос, ты не имеешь права высказывать свое критическое мнение. Не люблю тексты, написанные от первого лица. Не знаю плохо это или нет, но лично для меня это не приемлемо. У меня это все на таком интуитивном уровне происходит, что я даже не знаю, как идентифицировать плохой текст. Его как-то сразу видно. Тебе все режет взгляд, слух и все, что угодно.

— Какие ошибки в текстах часто допускают молодые журналисты?

Пишут от первого лица, высказывают свое мнение очень так нарочито иногда, не разбираются в теме, часто путают названия или пишут с ошибками имена. Доходит до того, что делают кучу орфографических и пунктуационных ошибок, это беда сегодня, отыскать какого-то грамотного журналиста очень тяжело. Молодые авторы, к сожалению, очень плохо пишут, позволяют себе большое количество грамматических ошибок, да, качество письма сейчас очень страдает. Человек может быть хорошим журналистом, но писать при этом как курица лапой. И, если честно, я расцениваю это как неуважение к редактору, очень сильно ругаюсь всегда, когда приходит такой текст. Не знаю, может, мы должны быть более терпимыми и это не должно обижать, но меня это коробит сильно. То есть журналист считает, что редактор должен оформлять его материал. Это очень некрасиво, как мне кажется. Конечно, я не ругаю за какие-то грамматические ошибки, но если автор не может банально проверить как пишется имя человека, о котором он пишет, не знаю как это расценивать. Я это все очень близко к сердцу принимаю.



— А вообще можно научиться писать или это дар от рождения?

Не могу однозначно ответить на этот вопрос. Это скорее дар, который можно в себе развить. Если ты хочешь научиться писать, то ты должен делать это регулярно. Сначала ты много пишешь для себя, в стол, ведешь дневник. Затем находишь себе слушателя (слушателей), зачитываешь им фрагменты, рассказы… можешь натаскать себя, просто нужно делать это регулярно — писать каждый день обо всем. Я вообще когда-то для себя решила, что буду писать так, как если бы мне хотелось, чтобы это когда-нибудь прочли, то есть я писала для своих вымышленных читателей. Потом я себе периодически подкидываю какие-то челленджи: попробуй написать про кольцо, придумай историю, связанную с кольцом, креслом, апельсином. Подслушивала разговоры на улице, вела дневник. Это все способствовало тому, что в итоге у меня получается сейчас. Все говорят, что нужно читать, чтобы научиться писать, но я могу это опровергнуть. Мне чтение точно помогает, но кому-то оно мешает, человек начинает подражать любимым авторам.

— Что посоветуете начинающим журналистам и тем, кто уже давно в профессии?

Хочу пожелать всем одного — в этой профессии очень важен баланс между пребыванием в этом ужасном медиашуме и собой. Потому что если ты в стороне от жизни, от всего, находишься в каком-то информационном вакууме, ты не сможешь стать журналистом. Нравится не нравится, тебе придется в этом вращаться. При этом ты должен находить время, чтобы оставаться одному. Считаю, что журналисту, и вообще человеку пишущему, важно находить время для себя, чтобы остаться с собой наедине, покопаться в своей голове. Потому что лично у меня все самые ценные мысли были рождены в тишине и спокойствии. Я за собой замечаю, что если давно не писала каких-то хороших текстов, значит давно не оставалась одна. Тогда я обращаюсь к себе, отдыхаю, веду с собой внутренний диалог.

Слушайте своих мам, порой они дают дельные советы. Именно мама подсказала @anastasiakarasou стать журналистом, хотя бабушка настаивала на карьере медика. К слову, у меня точно такая же история.Поговорили сегодня с Анастасией о том, как пробиться на место редактора модного журнала, если ты скромный человек. О том, как подготовиться к интервью и каких вопросов лучше избегать. О том, как научиться хорошо писать и что самое важное в жизни журналиста. Подробности будут в моих «Чернилах» в марте.#журналистика #яжурналист #интервью #моднаяжурналистика #чернила #минск #буднижурналиста #vscobelarus #vsco #interview #journalist #journalism #fashionjournalist #fashion

Вернуться на главную страницу.

Recent Posts from This Journal