?

Log in

No account? Create an account

n_evlushina


Наташа Евлюшина журналист, тексты на заказ


Previous Entry Share Next Entry
Дмитрий Новицкий: Чему учиться 5 лет на журфаке?
n_evlushina
Шестимесячные курсы — вот необходимый максимум, чтобы стать журналистом или не стать им

Интервью из цикла «Чернила: сборник журналистских историй от мастеров слова»
автор Наташа Евлюшина
февраль 2018 г.

Ночь. На автостраде пусто. Лишь два огонька едва освещают пока неизвестное будущее. Крепко вжавшись в руль, он мчится навстречу своей цели, на встречу со своей мечтой. Он мчится, пока кто-то дожидается рассвета и хорошей погоды, чтобы двинуться в путь. Попасть из пункта А в пункт Б несложно — надо просто ехать. С небольшими остановками, задавая себе всего один вопрос: «А туда ли я еду?» И вновь продолжать свой путь. Либо же кардинально менять маршрут — здесь по обстоятельствам. Те два огонька, что освещают ночную тьму, вовсе не фары автомобиля. Это глаза, которые горят идеей. Глаза, которые, может, и сомневаются, но пробуют все равно. Главный редактор журнала «Большой» Дмитрий Новицкий всегда в пути, во всех смыслах этого слова. По уши влюбленный в машины и тексты, он будет ехать напролом, даже если кто-то крикнет, что впереди дороги нет. Потому что знает: это не дороги нет, а нет ее предела — впереди всегда бесконечность возможностей для роста.



О ВЫБОРЕ ПРОФЕССИИ И ОБРАЗОВАНИИ

— Дмитрий, почему вы решили стать журналистом?

На этот выбор повлиял целый ряд факторов. С детства всегда любил читать. Пока все играли в футбол, я читал, читал, читал. Тетя у меня журналист, мама закончила Институт культуры. Двоюродная сестра тоже журналист. У нас довольно большая разница в возрасте, когда я был маленьким, сестра уже работала. И еще я любил писать, мне прям очень нравилось, и это важный момент. Мой выбор был сделан не только обстоятельствами, но и внутренней тягой. Изначально я хотел стать автомобильным журналистом. Мне была интересна эпоха перехода от советских автомобилей к иностранным, читал автомобильные журналы и думал: «Боже, есть на свете такая профессия — тестировать дорогие зарубежные машины, потом об этом писать и получать за это деньги». У меня была резкая фаза перехода от того, что я просто читаю книги, к тому, что я вдруг в детстве сел за руль мотоцикла, проехал и пропал: понял, что мне нравится скорость, автомобили и вот это вот все. И поэтому решил стать автомобильным журналистом. Сфер, которые меня интересовали, было много, они есть и будут. Но изначальная точка старта — автомобильный журналист, потому что мне это интересно.

— В какой момент вы поняли, что точно станете журналистом?

Рано, лет в 12-13. Работать уже начал в 16. Был внештатным журналистом. И к моменту поступления, то есть к концу 11 класса, работал уже по сути как штатный автор. На первом курсе решил немножко отпустить вожжи и просто побыть нормальным человеком. Главным редактором первый раз в жизни мне предложили стать где-то на третьем курсе журфака. Два месяца пробыл на этой должности, но в итоге отказался, потому что понял, что не потяну и учиться, и работать главредом.

— Журфак стал для вас осознанным выбором?

Да, я туда очень хотел поступать. Раз уж решил стать журналистом, то и поступать на журфак. Тогда и вариантов-то не было. Поступил. Большое спасибо журфаку за то, что они на тот момент просто не мешали работать. Если бы был строгий контроль за посещаемостью и успеваемостью, то я бы физически не смог работать, как, например, при нынешней системе. Сейчас там все серьезно, учитываются все прогулы, то есть ты должен ходить и учиться. В наше время было гораздо больше воли, можно было минимально ходить на занятия, оставаясь при этом студентом дневной формы обучения. Это было очень хорошо, за что большое спасибо журфаку тех времен.



— Работать не мешали. А помогли стать хорошим журналистом?

Помогли расширить кругозор, поэтому в целом я доволен своим образованием. Если ты хочешь что-то узнать, ты обязательно узнаешь. На журфаке все в порядке и с общей программой обучения. Журналист, по большому счету, это человек, который должен знать очень много, но по чуть-чуть и обо всем. И журфак как раз то место, которое дает широкий угол зрения по многим вещам, начиная от литературы, культуры, искусства и заканчивая политикой и экономикой.

— Если бы сейчас был выбор, вы бы пошли на журфак или выбрали другую специальность?

Если бы сейчас не следили так жестко за прогулами, я бы снова пошел на журфак. А так, в целом, не считаю, что журфак нужен для того, чтобы стать журналистом. В новостях сообщали, что журфак хотят упразднить. Боюсь показаться крамольным, но это правильное решение. Пять лет учиться на журфаке… Чему учиться? Курсы 6 месяцев — максимум. За это время из любого человека можно либо сделать журналиста, либо сказать: «Это не твое». Курсы 6 месяцев и больше ничего не надо, я считаю.

— Какие стереотипы о профессии есть у начинающих журналистов?

Излишняя романтизация всех происходящих процессов. Журналист — это не писатель, не художник, не креатор, а делатель. Как человек, который работает на заводе и прикручивает гайки. Он ничем не отличается от дворника, которому каждый день надо подметать двор. Журналистика — это обычная работа, как и у всех, никакой романтики. Конечно, со своими плюсами. Например, свободный график. Но он же означает и ненормированный рабочий день. Журналист — абсолютный делатель, он делает материалы. Особенно в современном веке, когда не только материалы, но и инстаграм, и фейсбук, и все остальное тоже на нем. Если раньше ты мог, например, поехать в командировку и примерно через три дня написать какую-то статью, это было нормально. С изобретением интернета и социальных сетей ты должен постоянно стремить, инстаграмить, постить, потом писать материал и прочее-прочее. И в этом нет никакой романтики. Работа, достаточно тяжелая, каждодневная, упорная работа. Надо понимать, что вне всяких сомнений есть место творчеству, но каждый день отдавать свое сердце невозможно, от этого устаешь. Нет никакой романтики, а есть достаточно тяжелая профессия, с каждодневным упорным трудом, которая при этом не очень хорошо оплачивается.



О ПОИСКЕ РАБОТЫ

— Расскажите, как вы искали свою первую работу.

Моя сестра Ольга Улевич работала на тот момент журналистом в «Комсомольской правде» и достаточно хорошо всех знала в журналистской среде. И она знала, что мне нравятся машины, и я хочу что-то связанное с машинами. Была такая «Автогазета», и сестра предупредила редактора, что придет мальчик, который что-то хочет. Я пришел, сказал, что, да, я мальчик, очень хочу писать про машины, я в этом разбираюсь, мне очень нравится, можно я буду у вас работать. Мне сказали: «Да, можно». Дали тестовое задание, я написал статью, мне сказали, что все хорошо, все прекрасно. И так я начал работать. Все очень просто.

— А как находились последующие места?

Если ты хороший работник, если ты упорный и много трудишься, то тебя будут просто засыпать предложениями поработать. Все места находили меня сами. Я ничего почти никогда не искал. Решил как-то, что в Минске добился всего, чего хотел, теперь хочу поработать в Москве. Там уже не сами меня искали, а я искал. Но все по классике: ты отправляешь резюме, в 10 местах тебе не ответят, в двух ответят, ты пишешь пробную статью и дальше находишь работу.

— Если в издании не открыта вакансия, а журналист точно знает, что хочет писать, например, в журнал «Большой». Что ему делать?

Просто придти в этот журнал «Большой», сидеть у двери и говорить о том, что я хочу работать. Но таких людей я не видел. Многие очень быстро сдаются. Это в целом касается молодого поколения и точно могу сказать, что дело не в том, что поколение плохое. Мы-то жили еще более менее когда витал дух Советского Союза, работали за идею, а не за деньги — и это все висело в воздухе. Сейчас в воздухе витает капитализм: деньги, деньги, деньги — и это понятно, время такое. Нельзя винить молодых людей в том, что им нужны деньги. Но у многих очень завышенные амбиции, когда человек ничего не стоит, но он приходит и говорит: «Меньше 500-600 долларов мне не интересно, а в целом я хочу получать 1000 и не особо при этом напрягаться». Так не бывает. Когда я начал работать главным редактором, это уже была моя ошибка как договориться с работодателем, но в какой-то момент у меня была большая ответственность за все, но при этом я подписывал сотрудникам зарплаты, которые были сильно выше моей, и в общем-то воспринимал это нормально, потому что мне было оказано доверие, мне была дана работа. То есть работа первична, а заработок вторичен. Еще раз подчеркну: если ты работаешь, работаешь, работаешь, то деньги тебя потом догоняют сами. Первое время ты не должен думать про деньги вообще. Поэтому если кто-то хочет где-то работать, а там нет вакансий, все просто, это как буддистский монастырь: ты приходишь к дверям, и там тебя испытывают на прочность. Если ты продержался полгода, значит ты действительно хочешь там работать, скорее всего тебе дадут эту работу. Но если ты придешь и скажешь: «Ребята, мне нужно много денег, но я не очень-то хочу много работать» — понятно, потом ты будешь ходить по городу и говорить, что работы нигде нет и никуда меня не берут, все плохо. Работники нужны всегда, везде, в любой организации, в любой момент. Вопрос зарплаты, согласен, стоит очень остро: сколько платить работнику. Но если человек соглашается на минимум и просто показывает, что он профессионал в своей области, что он на самом деле чего-то стоит, уверяю вас, любой работодатель будет за него держаться руками и ногами, будет зарплату повышать. Не бывает такого, чтобы отличный работник мало зарабатывал. Если ты отлично делаешь свое дело, причем неважно чем ты занимаешься, дворник ты или журналист, у тебя всегда есть предложения поработать в другом месте за большие деньги, в общем срезе по профессии у тебя будет все нормально. То есть у тебя нет вопроса, что ты за копейки работаешь очень много. А если есть этот вопрос, тогда меняй работу. Либо, если ты не можешь ее поменять, значит, ты не такой крутой работник, как ты думаешь.



— Как грамотно написать письмо редактору, чтобы на тебя обратили внимание?

Без понтов. Потому что письма приходят очень часто. У редактора нет времени все читать. Поэтому не нужны какие-то розовые облака и красивые обороты. Нужна конкретика. «Я хочу у вас работать, я то-то то-то, то-то то-то. Если вы не ответите на мое письмо, я буду дежурить у вашей двери ровно месяц, пока вы не возьмете меня на работу». Все, больше ничего не надо. Главное написать: чего я хочу и что умею. Не нужны простыни текста. Редактор — это человек, которого разрывают на тысячи мелких частей каждый день, каждую секунду. И нет у него времени читать большие простыни текста. Материал большой напиши — это будет полезно. А письмо не должно быть большим, только четко, ясно и понятно. Если не среагировали на письмо, ничего страшного. Это означает, что человек просто очень занят. Приходите в редакцию и сидите под дверью. Тут вообще все просто.

— Как журналисту сделать себе имя, чтобы не он под редакцией караулил, а за ним ходили редактора?

Работать. Работать 24 часа в сутки и 7 дней в неделю. Это я сейчас старый уже, устал по ночам смотреть в компьютер. Мне 36 лет. А в 30 я ровненько работал по ночам и не считал, что это плохо. Когда ты работаешь, работаешь, работаешь, ты зарабатываешь себе имя. Ответ на этот вопрос только один — работать. А если тебя не замечают, но ты при этом много-много работаешь, значит ты занимаешься не тем делом. Возможно, нужно менять работу. Здесь без обид. Зачем тратить энергию на то, что у тебя не получается? Не знаю, допустим, какой я мойщик автомобилей, но если бы я понял, что это не мое, я бы ушел из этого.

— Нужна ли журналисту узкая специализация или он должен уметь писать обо всем?

Сейчас нужна. В целом, раньше журналист еще мог бы продержаться на своем широком профиле. Но мир сейчас узко специализируется — каждый становится экспертом в своей области и начинает очень мало знать о соседней сфере. Вне всяких сомнений очень нужна узкая специализация. И почему в журфаке сейчас особого смысла нет, просто потому, что человек должен окончить сначала что-то профильное, например, электротехническое либо что-то связанное с интегралами, а потом сходить на журналистские курсы. То есть писать статьи должны специалисты — только так мы добьемся качества материалов. По-другому ничего не будет. В современном мире журналист просто обязан узко специализироваться в какой-то сфере и просто уметь писать. А писать можно научиться на шестимесячных курсах. Редактор всего издания, многопрофильного, как Tut.by или Onliner.by, он, понятно, должен обладать широким кругозором. Но отдельно взятый журналист должен либо хорошо разбираться в кино, либо в музыке, либо в политике, либо в технике, либо в кулинарии. И будущее журналистики за специалистами, которые могут о сложных вещах говорить простым языком.

— В рамках Беларуси хватит ли событий по узким темам, чтобы писать только о машинах, о моде?

Я знаю людей, которые пишут только о моде. Таня Замировская пишет в наш журнал, и она пишет только о музыке и как-то держится на этом. Мир больше, чем Беларусь. И люди интересуются миром. Поэтому с этим все в порядке.



ОБ ИНТЕРВЬЮ

— В чем залог хорошего интервью, на ваш взгляд?

В первую очередь, в профессионализме журналиста, который берет это интервью. Он просто обязан подготовиться, прочитать очень много об этом человеке, прочитать еще какие-то существующие с ним интервью, еще что-то, еще что-то. И сам должен быть каким-то напористым, интересным, образованным и далее по списку. Мне кажется, это еще вопрос какой-то харизмы, удачи и каких-то высоких материй. Тот же популярный сейчас Юрий Дудь. Раньше многими считалась, Ксения Собчак — номер один по интервью. Но глядя на интервью Дудя, которое он брал у Собчак, она выглядела очень бледной и было четкое ощущение, что она его просто боится. Тот же самый Дудь на фоне Познера выглядел очень прилично. Гребенщиков пел о том, где та молодая шпана, которая снесет нас с лица земли. Вот Дудь та самая, может не очень молодая, но шпана, которая уже практически, мне кажется, стерла и Познера, и Собчак. В чем секрет его успеха я сам, честно говоря, не знаю. Он просто хорошо делает интервью, как кто-то хорошо пишет музыкальные рецензии, как кто-то хорошо пишет автомобильные тест-драйвы. Я читаю музыкальные рецензии Татьяны Замировской, узко специализированного журналиста, это просто волшебство какое-то. Как она это делает? Я не знаю. Я просто знаю, что надо позвонить Тане и у тебя будет отличная музыкальная рецензия. Как будто кто-то озвучил твои мысли, но очень красиво, ты бы так никогда не смог бы написать. То же самое касается рецензий на кино Ани Ефременко. Как она так пишет о кино, я не знаю. Но это огромный пласт знаний, который есть у нее внутри и какое-то ее чувство этой ситуации. Эти ребята очень хорошо делают свое дело. И то же самое касается интервью.

— Если герой не соглашается на интервью, есть какие-то приемы чтобы его уговорить или лучше с ним вообще не связываться?

Есть стандартный прием. Журналистка (желательно) должна очень жалобно сказать, что ее пообещали уволить: «Все, завтра на работу можешь не приходить, если не сделаешь материал». В 60% случаев это работает. Я иногда даю такие советы своей команде.

— У вас есть свои особые ритуалы в проведении интервью?

Нет никаких ритуалов. Главное во время интервью, мне кажется, уметь слышать собеседника, понимать, что ему интересно и вовремя подхватывать любую возникающую ситуацию. Интервью — это все равно разговор двух людей. Важно не превращать его в монолог: давать человеку высказаться, но при этом отслеживать, когда его начинает нести.



— А если собеседник, наоборот, отвечает на вопросы коротко и односложно?

Мне кажется, разговорить такого собеседника — это тоже какая-то удача. Понятно, что можно нащупать какие-то болевые моменты, то есть разозлить человека — это работает всегда. В нашей стране у тебя это интервью все равно попросят согласовать, еще что-то, еще что-то. Я бы советовал вообще избегать таких собеседников. Нет однозначного ответа на этот вопрос. Нужно уметь действовать по ситуации. В идеале — разозлить. Просто прийти к выводу, что да, чувак, тебе не повезло сегодня с собеседником. А что уже с этим делать, думать по ситуации. Можно попробовать уйти в доверие или еще что-то. Журналист — это в любом случае и психолог, и псих, и психиатр в одном лице. Есть много моментов, когда ты начинаешь копировать собеседника, чтобы он почувствовал к тебе расположение. Например, когда собеседник говорит на трасянке, ты и сам начинаешь говорить на трасянке, чтобы показать, что ты свой и тебе можно открываться. Но все же я бы говорил здесь о какой-то удаче. Просто так бывает, как любой день, так и собеседник: бывает пойдет разговор, а бывает не пойдет. Нельзя сбрасывать со счетов индивидуальную непереносимость человека. Есть люди, которые на тебя смотрят, и сразу понимаешь, что ты им не нравишься. Ты еще даже слова не успел сказать, но ты просто им не нравишься, всем своим внешним видом и аурой, которая от тебя исходит. В таком случае все, считай, что тебе не повезло и надо выжимать из того что есть.

— Как вы относитесь к интервью по электронной почте?

Периодически это делаю. Вполне нормальный способ пообщаться с собеседником для печатного СМИ. Не вижу никаких проблем. Потому что собеседник может подумать, дать какой-то развернутый ответ. И эти ответы, как правило, даже чуточку умнее, чем живое интервью.

— Как составить список вопросов для удаленного разговора, чтобы интервью не получилось сухим?

Надо очень тщательно изучать собеседника, ты просто должен узнать о нем все. И уже потом писать вопросы на интересующую тебя тему. Ты по сути сам должен выстроить схему интервью, чуть ли не написать его, и исходя из структуры интервью получится список вопросов. Каждый вопрос должен быть логическим продолжением другого, и в каждом вопросе ты должен давать собеседнику еще некий шанс отойти в сторонку, но потом вернуться к основной теме интервью.



О ТЕКСТАХ

— У вас есть свои подходы при работе с текстами?

Желательно, чтобы никто не мешал и времени было много. Но это прям мечта. Объясню. Наше агентство «Идея консалт» делаем несколько журналов, делает мероприятия и прочее. Соответственно я сейчас не только главный редактор журнала «Большой», но и креативный директор агентства и совладелец его. Получив такую нагрузку, которая включает в себя и бухгалтерию, и еще что-то, я сейчас мечтаю о тех временах, когда я мог сидеть с текстом, например, четыре часа и мне никто не мешал. Когда мне выпадает такая возможность, я, правда, испытываю полный восторг. Главное в работе с текстом, чтобы никто не мешал и было достаточно времени. Все, больше ничего не надо.

— Неужели больше никаких секретов?

Абсолютно. Пиши пьяным, редактируй трезвым — нет. В молодости, да, это действительно работало. Потом перестало работать. Еще какие-то секреты, как заваривать себе чашку чай или кофе… Да нет, просто нужно время и все. Хотя я знаю, что Владимир Короткевич сначала принимал душ, потом одевался в какую-то торжественную одежду и садился писать свои тексты. Но лично у меня не тот ритм жизни для таких ритуалов. Просто нужно, чтобы было время.

— Какие ошибки часто допускают журналисты в текстах?

Журналист не должен совершать ошибки в тексте. Самое плохое, что может случиться с редактором, это если ему попадется журналист, которого надо сильно править. Это ад. У меня были такие ситуации, когда ты понимаешь, что за то время, пока ты привел статью в порядок, ты мог сам ее написать и это было бы лучше. Поэтому если у редактора есть журналист, которого надо сильно и постоянно править, то ему очень не повезло. Я бы советовал с такими журналистами не работать, потому что ничего хорошего из этого не будет. Если мы говорим о минимальных правках и ошибках начинающих журналистов, то здесь как у Толстого: каждая семья несчастна по-своему. Кто-то делает много орфографических ошибок, но при этом имеет достаточно хороший стиль. У кого-то, наоборот, пишет без ошибок, но очень скучно. Кто-то начинает лить много воды в тексте. Одна из самых популярных ошибок начинающих журналистов — слишком много воды и желание написать красивую фразу, которая ничего не значит. Журналистика — это не история про красивые фразы. Журнал «Большой» где-то отчасти про красивые фразы, но тот же Tut.by или любое другое крупное СМИ — это не про красивые фразы от слова совсем. Это про информацию, факты — вот что важно. А не то, как ты красиво умеешь слагать слова. Это важно, но это не писательское мастерство. Не нужно путать мастерство писателя с мастерством журналиста. А многие пытаются поразить редактора и читателя своим стилем. В Беларуси, может, три-четыре издания, где нужен свой стиль. Почти везде нужна информация, а не ваш стиль. И стиль приходит позже, явно не у начинающего журналиста. Нет ничего плохо в том, что ты дашь простую информационную заметку, как учат на журфаке. Дай простой, нормальный, качественный текст, в котором есть фактура и информация — все. А начинающие часто подключают фантазию, эмоцию и далее по списку. Так вот не надо всего этого.



— Каждый может научиться писать именно журналистские тексты или должен быть какой-то врожденный талант?

Я гвоздь не умею прямо забить. Вот это умение или талант? Мне кажется, и то, и другое. Имею в виду, что я в принципе могу забивать гвозди, но у меня все равно это будет получаться плохо, даже если я буду тренироваться пять лет. А у кого-то есть талант в этом. То же самое и здесь: научить писать можно любого человека. Вопрос только в качестве этого письма. Поэтому это совокупность и таланта, и просто работы человека над собой. Но в какой-то момент без таланта наступает потолок, выше которого не прыгнешь. Стоит ли продолжать, пусть каждый решает сам. Талант тоже важен и нужен, если ты хочешь расти дальше-далше-дальше. Но если ты достиг некого потолка и считаешь, что тебе этого достаточно, то все у тебя прекрасно. Пусть нет таланта, но есть какая-то усидчивость. Просто есть работа, и ты не пытаешься схватить звезды с неба. А кто-то разочаруется и подумает: «Нет, я пойду туда, где мой талант» — будет блины выпекать в лавке и станет самым крутым поварам по блинам. У каждого человека есть талант, его нужно искать в себе. И важно не бояться сказать самому себе: «Боже, я занимаюсь не тем, чем хочу. Я хочу заниматься совсем другим». Мне кажется, что каждый должен иметь смелость и сказать это самому себе и в 20, и в 30, и в 50, и в 70 лет. Мы все меняемся. Таланты в каждом из нас все разные. Мы можем в 20 лет быть шикарным журналистом, а в 50 — стать отличным управленцем либо известным шеф-поваром. Главное — не бояться. Не бояться своего таланта и не бояться сказать самому себе: «Слушай, я неталантливый специалист в том, чем занимаюсь. И я разворачиваюсь и ухожу». Это самое страшное и самое трудное. Потому что любой человек все равно живет с ощущением собственной бесталанности. Я, например, считаю, что я плохо пишу, плохо редактирую и журнал «Большой» очень плохой и все мы там бесталанные. И только когда люди вокруг говорят о том, что у нас получается нормально, я начинаю думать: ну, может быть. Но есть же моменты эйфории, когда ты пишешь текст и доволен им ровно 20-30 минут. Потом проходит время, и ты понимаешь: боже, надо было делать все по-другому. Делаешь журнал и когда сдаешь его в типографию, думаешь, что он прекрасен. Когда получаешь его: боже, надо было делать все по-другому. И это нормальный творческий процесс. Внутренние сомнения в собственном таланте — это абсолютно нормально. Но если тебе люди со стороны начинают говорить, что ты делаешь какую-то полную чушь, тут самое время остановиться и признаться самому себе, что, да, наверное, это полная чушь. Либо, а история знает массу таких примеров, назвать их всех тупицами и заниматься дальше своим делом, как делал тот же самый Ван Гог и другие, которым говорили о том, что то, что вы делаете, это ненормально. Почти все яркие творческие люди в то или иной степени сталкивались с непризнанием их при жизни. Каждый сам выбирает.

О КРИТИКЕ

— Ваши тексты критиковали?

Скорее да, чем нет. Ну что такое критика текста? У меня были хорошие редакторы Светлана Асташенко, Александр Евштокин. Я мог с ними ругаться, спорить до хрипоты. И я не знаю: критика это моего текста или нет. Когда пишу колонку главного редактора, например, наш шеф-редактор Евгений Кечко подходит и говорит: «Слушай, может, вот здесь по-другому сделать?» — «Давай по-другому». То есть я могу с ним согласиться, а могу не согласиться. Текст необязательно должен нравиться, причем всем. Его вполне могут критиковать. Работа с редактором, она же построена на критике текста. Редактор просто обязан критиковать текст, который к нему приходит. Да, критиковали, но мы всегда все обсуждали, мне везло с редакторами, никто из них не позволял себе дать мне почувствовать себя бездарностью или каким-то ничтожеством. И это большая заслуга этих редакторов. Любой редактор или начальник должен быть таким: либо уволить человека либо научить — но ни в коем случае его не унижать.

— А комментарии в интернете читаете?

Читаю. Где-то согласен, где-то не согласен. Спокойно к ним отношусь. Я сказал то, что я думаю, они сказали то, что они думают — нормально. Понятно, что я человек, и если увижу негативный комментарий, какая-то тень пробежит по моему лицу, но я не впускаю в себя эти вещи. Наоборот, стараюсь внимательно их прочитать, потому что люди часто показывают тебе ту или иную вещь с разных сторон. Я либо принимаю, соглашаюсь с ними и в следующий раз делаю по-другому, либо не принимаю и не соглашаюсь. Мне кажется, что комментарии — это прекрасно. Опять же надо понимать, что аудитория Onliner.by, 34mag.net и журнала «Большой» — это разные аудитории. И комментарии на нашем сайте или на сайте 34mag.net будут для меня более важны, чем на Onliner.by. Просто по тому, что это разная аудитория и по возрасту, и прочим параметрам. Не хочу сказать, что там плохая аудитория, она просто не моя, там люди думают и чувствуют иначе. Я не должен им нравиться. Точно так же как на концерт Филиппа Киркорова панки не приходят. Аудитории везде разные, и надо искать свою, там, где больше позитивных комментариев.



— За годы работы вы разочаровались в профессии журналиста?

Неоднократно разочаровывался. Каждый день. А потом нет. Это называется маниакально-депрессивный психоз. То же самое, что и со сдачей каждого номера, и с написанием каждого текста. То есть с каждым написанным текстом ты разочаровываешься в профессии, но получаешь надежду написать новый текст, который будет лучше. Если бы я разочаровался, я бы просто не занимался этим. Это не та профессия, где ты ровно, спокойно, например, водишь автобус «сотого» маршрута. Здесь каждый день сомневаешься в чем-то.

— А были такие моменты, что вообще хотелось уйти из профессии?

Глобально нет. Мне нравится то, чем я занимаюсь и чем буду заниматься. Поэтому нет.

— Есть мнение, что журналистика становится женской профессией. Вы согласны с этим?

Просто вопрос заработка. В этом обществе, в котором мы сейчас живем, считается нормой, если женщина зарабатывает меньше мужчины. Мужчина должен зарабатывать и содержать семью. Содержать семью на зарплату журналиста невозможно. Вот и весь ответ. А если в семье у жены есть некое хобби, например, та же журналистика, это нормально и, да, такое часто встречается.

— Куда расти журналисту? Есть ли вообще потолок в этой сфере?

Потолок гигантский. До уровня Эрнеста Хемингуэя можно расти. Потолка вообще нет — мы сами его себе устанавливаем. Для кого-то потолок — уехать работать в Москву. Для другого — уехать работать в Нью-Йорк. Для третьего — стать Нобелевским лауреатом. Светлана Алексиевич, мне кажется, прекрасно доказала, что потолка нет. Потому что после вручения Нобелевской премии она не остановилась, она все равно что-то делает.



— Молодое поколение журналистов как-то больше все ругают. А что вы про них думаете?

Мне, наоборот, очень интересно. Я-то уже старый, а у них какое-то другое ощущение. Журналистика все равно переходит в Инстаграм, еще куда-то. То, что мы делаем, наш журнал, это каменный век. Но нам просто нравится это, как классический театр, про который говорили, что умрет, но он не умер. Бумажная пресса тоже не умрет, просто станет делом элитарным. Это не к тому, что мы такие старые и элитарные, нет, все меняется и молодые должны нам показывать какие-то аспекты, акценты. До сих пор принято где-то поругивать блогеров и пренебрежительно относится к людям, у которых миллионные просмотры на YouTube, с таким посылом: «О, боже, что они делают? Они бросают гвозди в кока-колу и смотрят, что получится». Но если люди миллионами это смотрят, значит, все в порядке. Просто подумайте, как вы можете сделать то же самое или, может быть, лучше. Но ни в коем случае не ругайте. Мне очень интересно посмотреть, что будут делать молодые ребята. Я не буду гнаться за ними, но мне интересно что они делают.

— Что посоветуете начинающим журналистам и тем, кто уже давно в профессии?

Не терять себя. Просто спрашивать каждое утро: «То ли я делаю, что хочу делать? Тот ли я человек, за которого я себя выдаю?» Тогда все будет в порядке и у начинающего, и у стареющего, и у пенсионера. Быть честным с самим собой и больше ничего не надо, как мне кажется. Быть честным с окружающими и еще что-то — это пусть будет за кадром. В первую очередь — быть честным с самим собой.

Это я в редакции крутого белорусского журнала @bybolshoi делаю вид, что беседую с его главным редактором @zmicernavicki. На самом деле наше интервью проходило в несколько этапов и где угодно, но только не в теплой и уютной редакции. Мы общались по дороге в обворожительно белоснежном запорожце, на улице, в подъезде и в ожидании сендвичей в кафе.Говорили о том, как сделать себе имя в журналистике, чтобы не ты ходил за работой, а она за тобой. О том, как уболтать несговорчивого героя на интервью и написать хороший текст. О том, какое будущее ждет печатные издания и чему стоит поучиться у молодого поколения журналистов. И еще много о чем. Интервью с Дмитрием можно будет прочесть в моих "Чернилах". Все подробности позже.#чернила #интервью #журналистика #большой #редактор #яжурналист #буднижурналиста #минск #фото #инстаминск #vscobelarus #inspiration #minsk #instagood #interview #foto #journalist #journalism

Вернуться на главную страницу.

Recent Posts from This Journal