?

Log in

No account? Create an account

n_evlushina


Наташа Евлюшина журналист, тексты на заказ


Previous Entry Share Next Entry
Галина Дмитрук: девушка, которая играет в куклы
n_evlushina
Статья для журнала "Лукошко идей"
автор Наташа Евлюшина
февраль 2018 г.

Она, как и многие, заблудилась в лабиринте жизни. Пошла дорогой престижной, но дорогой не своей. Любила творить руками, а стала творить головой. Это казалось нормальным, особенно со стороны. Галина Дмитрук по образованию преподаватель белорусского языка и литературы, по второй специальности — журналист. На четвертом курсе девушка начала работать корреспондентом на телеканале «СТВ» и уверенно продвигалась вверх по карьерной лестнице. Это казалась правильным, особенно со стороны. Здесь, с микрофоном в руке, Галина на своем месте, и впереди у нее светлое будущее в журналистике. Но девушка всех удивила и в один миг вышла из кадра. Она не хотела быть «правильной», она хотела быть настоящей. Так Галина Дмитрук стала мастером авторской куклы и пошла своим путем. О тренде на интерьерные куклы, коллекционерах и скульптурном плагиате — в нашем интервью с ремесленницей.



— Галина, вы недавно вернулись из Екатеринбурга, где проводили мастер-класс по лепке, а впереди еще целый «тур» по городам России. Расскажите, как это для вас — учить других?

Мне нравится. Весело, интересно на мастер-классах, узнаешь новых людей. Потому что когда делаешь кукол, ты один дома — в своей ракушке. А иногда все-таки хочется выплескивать эмоции не только на творчество, но еще и на людей. Мастер-классы - отличный повод. Конечно, невозможно ни за три дня, ни за неделю, ни за месяц вложить в людей то, чему я учусь уже двенадцатый год. Но у них получается неплохо. И мои мастер-классы все-таки заточены на скульптуру и анатомию, нежели на какую-то стилизованную легкую вещь. Поэтому я рассказываю о костях, мышцах. Там все очень серьезно. И, несмотря на то, что люди приходят с нуля, они даже пластилин в руках не мяли и не знают как пальцами двигать, тем не менее, они лепят и делают это правильно. Я достаточно строгий учитель, диплом педагога помогает. Даже встречаю своих учеников через год где-то на выставках. И мне приятно, что они продолжают этим заниматься.

— Есть интерес у людей к авторским куклам?

Интерес есть, многие хотят учиться. Сейчас куклы становятся все более популярными во всем мире. Правда, у нас, в Беларуси, немного плачевная ситуация. Проявить себя здесь очень сложно. Потому что этот тренд на куклы подразумевает использование материалов определенного уровня. Если это фарфор, то это крутой американский фарфор. Если ты берешь сантехнический фарфор, то твои куклы априори не могут стоить дорого. А где у нас достать этот американский фарфор? Нужно заказывать, а это все очень дорого. Ткани, которые я использую, стоят по 100-150$ за метр. В Беларуси материалов либо нет, либо они стоят безумных денег. Мастера покупают материалы попроще, ведь у всех семьи, дети, нужно платить за квартиру. И потом белорус, потратив на свою куклу 200-300$, не может продать ее за 500-600$, потому что люди, которые разбираются, смотрят в первую очередь на качество материалов. Опять же не скажу, что в Беларуси много коллекционеров. Сложно людям показать и доказать, что это стоящая работа. В той же России и Азербайджане с этим проще. У меня на родине буквально десяток работ, все остальные уходят за границу. Надеюсь, что что-то изменится в ближайшее время.

— Как вы вообще оказались в творчестве?

Мне всегда нравилось что-то делать своими руками, это успокаивало. Свою первую куклу из дерева сделала в 9 классе, это был 2001 год. Поняла, что хочу делать кукол. Для меня это было хобби, отдушина. Никогда не рассматривала серьезно это занятие, да и ничего вокруг не способствовало. Мама говорила: «Зачем? Надо серьезную профессию». Поэтому по образованию я педагог белорусского языка и литературы, а вторая специальность — журналистика. Училась на дневном, работала в новостях. И в какой-то момент я осознала, что сижу на интервью, смотрю на человека, мне надо ему вопросы задавать, а у меня в голове темный лес — я потерялась в проблеме, о которой мы говорили. Смотрю на него и думаю: какой он харизматичный, какой у него нос интересный, какие у него надбровные дуги особенные. Поняла, что многие мои интервью просто пролетали, потому что я смотрела, как человек двигается, как он жестикулирует. И тут начала закрадываться мысль: может, я не журналист? Все-таки журналистика держит меня в каком-то напряжении: постоянные цейтноты, куда-то нужно ехать и в дождь, и в снег, кто-то не хочет давать интервью. После окончания университета ушла с телевидения.



— Не страшно было расстаться со стабильностью?

Конечно, стабильность очень заманивает, когда ты работаешь и знаешь, что получишь за это деньги. Но я полностью осознавала, что делаю. Понимала, что сразу не заработаю на куклах. Здесь все очень непредсказуемо: ты много вкладываешь и не знаешь, купят их в этом месяце или в следующем или через полгода. А когда хотят купить куклу в другой стране, у тебя нет денег на билет, чтобы ее туда отвезти. Конечно, это очень напрягает. В какой-то момент я сидела у себя на кухне, разложив фарфоровые заготовочки, и думала: что я делаю? Родители были против, все крутили пальцем у виска. Мое решение многие не восприняли вообще, это было слишком рискованно. Говорили, что в Беларуси ты ничего не продашь, что у тебя не получится. Это был 2006 год и мои куклы на тот момент стоили 200-300$ при затратах в 150-200$. Но тем не менее все как-то потихонечку двигалось. После телевидения я сразу забеременела, и в это времясо мной случайно познакомился производитель известной во всем мире скульптурной глины и искренне удивился, что я делаю своих кукол из его материалов. И уже через год я поехала на очень крутую выставку во Франкфурт.

— А в Беларуси что?

Меня здесь никто не знает. Я персонаж, которого нет. Не состою ни в одном союзе. Так получилось, что эти двери для меня так и не открылись. Я стучалась везде. Даже была ситуация, когда я ездила и просила документы на вывоз своих кукол за границу, подтверждение о том, что они не являются культурной ценностью. И один раз мне сказали: «А вы состоите в каком-то союзе? Ну, так ваши работы не являются культурной ценностью». И как-то получилось, что эти закрытые двери заставили меня посмотреть в другую сторону. Среди моих коллекционеров жена президента Азербайджана, у нее 7 моих работ, жены министров - коллекционеры. Мне приятно, что они ценят мои работы. Потихоньку открываются двери в других странах. Знакомство с производителем дало возможность ездить на мастер-классы. В Германии, в Бельгии, в Италии, в Латвии —меня всегда ждут.

— У нас публика не понимает смысла кукол или для нее это дорого?

Сначала было недопонимание. У меня в какой-то период были трешовые работы — анорексичные кровавые куклы с длиннющими ногами. Я пыталась показать зрителю, что я не эпатирую, а просто хочу донести свою мысль. Да, это уродство, но посыл не был кого-то разозлить. Мой ребенок все это понимал, он говорил: «Мамочка, мы должны их накормить, пожалеть». Мне хотелось показать, что люди есть разные: больные, несчастные— и нужно ко всем относиться с душой. Может, на меня повлияло то, что я тогда снимала сюжеты про больных детей. И это был мой внутренний позыв — показать, что нужно лояльно относиться ко всем. В тот момент мои куклы стали отражением моей боли. Но когда обо мне писали в прессе, я слышала такие вещи: «Что курит художник, да у нее проблемы с психикой». Я считаю себя нормальным человеком. И, ощущая себя художником, мне не хочется цензуры. Я выставляла как-то коллекцию «Шелк». Там были полуобнаженные девушки, прикрытые легкой тканью. Я объясняла концепцию, что есть женская красота и что под тканью тело и я не могу не вылепить соски или пупок, ведь это часть скульптуры. Для меня это не эротика, это нежность и красота, грудь — это символ материнства, жизни и тепла. Одни это понимают. Другим надо долго объяснять, что куклы во всем мире — это арт, искусство.

— Обидно слышать критику от соотечественников?

К критике привыкаешь. Уже не обидно. Когда ты только становишься на этот путь, конечно, опасаясь, смотришь по сторонам: нравится людям — не нравится. Потом, когда у тебя уже раскупаются работы, когда тебя приглашают в другие страны на выставки, становишься увереннее. За моими плечами не стоит никто: ни директор, ни богатый папа, ни обеспеченный муж. Все мои выставки — это то, что я сама лично, девушка из Беларуси, поверив в свои силы, заработала и тут же взяла и потратила на ту или иную выставку. У меня были случаи, когда я приезжала на выставку в Россию, платила две тысячи долларов за стенд и молилась, чтобы продать хотя бы одну куклу. Потому что мой муж меня просто линчует. Кукла продалась, я вернулась домой и он говорит: «Молодец, вышла на ноль, супер». Он был несказанно рад. Потому что во всем мире это очень дорогое занятие. Я всем своим ученикам говорю: «Девочки, если у вас есть богатые родители или ваш муж хорошо зарабатывает, занимайтесь этим. Но если этого нет и вы рассчитываете только на своих кукол…» Я неплохо продаю своих куклол, но у меня до сих пор нет норковой шубы и дорогой машины, и мы живем в съемной квартире. Это все очень тяжело, работа целый день и еще по ночам. Проектам, которыми ты горишь, отдаешь все последние деньги и кушаешь по утрам овсянку. Но я все равно всему этому рада.И надеюсь, что у нас будет когда-нибудь все очень круто с куклами.



— За эти 12 лет, что вы занимаетесь куклами, как трансформировалось ваше творчество, может, посыл изменился?

Посыл изменился. Вначале я очень остро воспринимала все, что происходило вокруг, меня очень расстраивало человеческое горе, болезни, я всем сопереживала. И почему-то мне показалось, что правильней в своем творчестве отражать именно какие-то негативные жизненные моменты, чтобы привлечь к ним внимание — и все мы станем лучше. На этих драматических работах я оттачивала свое ремесленническое умение лепить, шить. После рождения ребенка еще какое-то время я сопереживала другим людям, а потом, даже стыдно признаваться, но появился какой-то такой внутренний эгоизм, и я поняла, что необязательно видеть полупустой стакан, можно видеть наполовину наполненный и думать о том, как наполнить его еще. И я стала ощущать больше хорошего и красивого вокруг. Поняла, что для того чтобы показать женскую красоту, необязательно показывать уродства и призывать других людей это видеть. Так я начала лепить красивых нежных кукол. Как-то успокоилась. Если раньше творчество было надрывом, оголенным нервом, будоражащими эмоциями, то потом оно стало медитативным релаксом с чашечкой кофе, с какой-то прекрасной музыкой, наблюдениями за моим ребенком. В моей голове все поменялось. Захотелось уюта, спокойствия, обычных женских дел. Я начала готовить, отрастила свои черные волосы, и даже брови, перестала ярко краситься, носить эпатажные вещи, стала мягкой, и естественно, мои куклы стали уютнее. Ну да я немножко запопсела. Делаю теперь розовых ванильных кукол. Я и сама сейчас так одеваюсь: розовый пуховик и белые угги. Я дочку еще очень хочу. Сейчас мое отношении к миру очень лояльное, мне все нравится. Если меня что-то расстраивает, эгоистично от этого ухожу и говорю, как кот Леопольд: «Ребята, давайте жить дружно». Жить стало проще. Когда ты видишь прекрасное, вокруг появляется много прекрасного, ты хорошими мыслями это к себе притягиваешь. Это тоже этап. Что будешь дальше, не знаю. Знаю одно: я всегда буду честна. Если мне захочется сделать Микки Мауса, я сделаю его, но я сама должна это захотеть.

— Приходилось сталкиваться с плагиатом на свои работы?

На мелкий плагиат, например, моих учеников, я не обращаю внимание, потому что я сама их так научила и, естественно, они будут повторять. Уже не переживаю по поводу плагиата, все равно я постоянно меняюсь и угнаться за моими идеями невозможно. Сейчас я леплю коллекцию MagicalForest. Это проект полиуретановых кукол, в ней будут просто сюрреалистичные кресла-животные. Сейчас я очень этим болею и знаю, что никто не влезет в мою голову и это не сделает. Поэтому плагиата не боюсь.

— Плагиат — это хороший способ отточить свое мастерство или путь в никуда, как вы считаете?

Все очень по-разному. Многие мастера преподают именно свои техники, свое видение кукольной скульптуры. И, естественно, люди повторяют за этими мастерами и какое-то долгое время они еще пишут, что я вдохновляюсь работами такого-то художника. Это даже видно. Априори такие работы не могут стоить дорого, потому что это не твое видение и коллекционеры это прекрасно понимают. Если человек на это идет, то понимает, что престижа его имени какое-то время не будет, это его личный выбор. Это путь в никуда, который человек выбирает себе сам. Очень многие оттачивают мастерство и потом находят свое. Кому-то, возможно, так проще: сначала идти в ногу с кем-то, а потом, когда на крыло встал, летишь сам. Никто никого обвинять в этом не имеет право. Я отношусь плохо к тому плагиату, когда ты откровенно плагиатишь и выдаешь за свое. Призываю художников смотреть вокруг, впитывать и оборачиваться внутрь себя. Потому что только там, если ты настоящий художник, там Вселенная. Ты это изнутри достанешь и не надо смотреть, кто как делает. Если тебе суждено этим заниматься, всегда внутри тебя зажжется этот огонек. Отточишь навык лепки, и все равно видение красоты изнутри неминуемо приведет к тому, что ты создашь что-то свое и все скажут: «Это его, это вау, круто». Свои куклы я делаю всей душой, прям слезы наворачиваются. Это же все им передается. Поэтому люди, которые повторяют только внешнюю оболочку за другими художниками, это люди, которые лишают себя огромного удовольствия — творческого прозрения, катарсиса. Но каждый имеет право выбирать свой жизненный путь.

Вернуться на главную страницу.

Recent Posts from This Journal



  • 1
Очень интересное интервью)Спасибо)))Было очень интересно прочесть)))

  • 1