?

Log in

No account? Create an account

n_evlushina


Наташа Евлюшина журналист, тексты на заказ


Previous Entry Share Next Entry
Писательница Наталья Батракова: «У каждого есть талант, его лишь надо развить»
n_evlushina
Статья для журнала "Для всей семьи Любимая"
автор Наташа Евлюшина
август 2017 г.

О писательстве в условиях Беларуси говорят часто и много. В основном о том, что такой профессии в нашей стране нет. Наталья Батракова — одна из тех белорусок, кого подразумевают, когда говорят: «Да, у нас писателей по пальцам пересчитать можно». В чем же секрет литературного успеха, мы узнали у самой Натальи Батраковой, чьи книги не раз становились бестселлерами на белорусском книжном рынке, а недавно стали издаваться и в России.




— Наталья, расскажите, нравилось ли вам в школе писать сочинения?

Да, нравилось. В 9 классе на областной олимпиаде у меня было второе место за сочинение. Но общеобразовательные книги, по которым мы писали, честно скажу, не очень. На мой взгляд, было уже столько всего сказано, что ничего нового не напишешь. Мне больше нравилась свободная тематика, отвлеченная. Партия, комсомол и прочее — вот такие темы я не любила. Потому что это все было близко к чиновничьему языку, а он для меня и сейчас — «птичий» язык: не умею на нем ни разговаривать, ни какие-то официальные письма писать.

— А стихи наверняка же писали в юности?

Скорее, это были рифмованные строки. Но я никому их не показывала. Был заветный блокнотик, куда я выписывала любимые стихи поэтов Серебряного века, «шестидесятников». Разве можно было после их произведений называть свое скромное творчество стихами? Так что никто не знал, в школе даже не подозревали. Раскрепостилась позже в институте, когда влилась в культурную жизнь, где все были такие начинающие, робкие, смущенные. Раскрыться в такой атмосфере, где тебя все подбадривают, было намного легче.

— В детстве вы видели себя писателем?

Нет, у меня никогда не было такой мысли. Правда, одно время мой дядя (журналист, был главным редактором одной из региональных газет), когда приезжал в отпуск, всегда просил, чтобы я дала ему почитать свои сочинения. Наверное, он единственный, кто говорил маме, что не нужна мне никакая математика, а надо поступать в литературный институт или на журналистику. Но я воспринимала это все очень несерьезно. Плюс в те времена за нас все решали родители. Если им нравится, они поддерживали, а если этот род деятельности не входил в их планы — нет. Я не сопротивлялась: одинаково обожала как математику, так и литературу.



— Какую в итоге профессию вы выбрали?

По образованию я инженер в транспортной отрасли. Но все сложилось совершенно случайно. Собиралась поступать в МГУ на экономическую географию зарубежных стран. В Москве были родственники, которые меня там ждали. Но получив золотую медаль, я приболела. Мама же, как я потом поняла, испугалась меня далеко отпускать, и получилось так, что я пропустила вступительную кампанию в Москве. Чтобы не терять год подготовки, мама предложила рассмотреть инженерные специальности, на которые медалистов зачисляли без экзаменов. Я выбрала Гомель, потому что там жили родственники и мне очень нравился этот солнечный город. Было все равно, какая специальность, главное не потерять год подготовки. Плюс хотелось вырваться из дома и пожить студенческой жизнью. Так я оказалась на тот момент в Белорусском институте инженеров железнодорожного транспорта, сейчас это университет транспорта. Учеба давалась легко, было весело, появилось много друзей. И когда через год встал вопрос о переводе в Москву, я отказалась от этой идеи. Мне не хотелось оставлять ту жизнь, которой я жила.

— Пока вы учились и потом работали по специальности, все это время продолжали писать?

Нет. После третьего курса вышла замуж, родила дочь, уехала за мужем по распределению, перевелась на заочное. То, что было в студенчестве, какие-то сценарии, все осталось там. У меня появилась семья, надо было вставать на ноги. За девять лет я не написала ни одной строчки. Вообще не до того было. Наверное, когда уже появился сын, и я отдала его в садик, появилось больше свободного времени — и словно окно распахнулось. Это был 1993 год, столько всего нового, прежде недоступного: какие-то курсы, увлечения. Жизнь бурлила! На фоне этого из меня вдруг полезли строчки: снова начала писать. Конечно, хотелось кому-то зачитывать строки. Могла что-то написать и, к примеру, в час ночи позвонить подруге в больницу (она хирург, на дежурстве, прилегла отдохнуть на полчасика). К счастью, моя начальная аудитория терпеливо относилась к таким историям. (Смеется.) Вышла после декретного на работу, в свободное время продолжала сочинять. Потом я случайно услышала, что друзья собираются издать сборник в подарок на день рождения. Я даже как-то немножко обиделась. Сказала, что если дело до этого когда-нибудь дойдет, я все сделаю сама. Но потом и муж настоял. Получился небольшой сборник стихов, и он стал хорошим стимулом продолжать искать себя в творчестве.



— А как вы пришли к прозе?

В голове всегда вертелись истории, фантазии: он и она, встреча, чувства, расставание и т.д. Одна история повторялась чаще других, я периодически о ней думала, «жила» в ней. Но стоило погрузиться в фантазию — назавтра меня словно наказывала жизнь: или ребенок заболел, или машина сломалась, или еще что неприятное. Был критический момент, что я решила эту параллельную реальность изолировать и никогда туда не заглядывать. Игнорировала года два, но как-то не удержалась, позволила себе пофантазировать и... начала записывать. Это были первые страницы «Территории души». Утром проснулась и жду, где что плохое случится. Только ничего не случилось. Наверное, это был знак, и до этого жизнь меня наказывала, что я не фиксировала свою фантазию, не оставляла здесь, на земле, а отпускала восвояси. А теперь все встало на свои места. Более того: если случалась какая-то заминка в сюжете, жизнь или подкидывала встречу с человеком, который наталкивает на нужную мысль, или подстраивала ситуацию-подсказку.

После выхода сборника стихов сказала в издательстве: «А я еще прозу пишу». Ответили: «Хорошо. Конечно, приноси». Когда я принесла первую часть, то настолько стеснялась и смущалась, что файлик с распечатками положила в ящик стола замдиректора — как будет время, почитает. Ну, думаю, может через месяц что-нибудь ответит. А она буквально через два дня перезванивает и первые ее слова: «Я потрясена! Откуда это у тебя? Продолжай дальше!» Кончено, для меня это был еще один стимул.

Так получилась первая книга, ее издали. Но тогда мне было важно понять: то, что я делаю, отрываю время у семьи и друзей, то, что я сплю три-пять часов в сутки — это все какие-то мои амбиции, честолюбие или же это еще кому-то нужно? Я до сих пор благодарна издательству, что они тогда рискнули и издали никому неизвестного автора с рабоче-крестьянской фамилией Батракова. Хотя кто-то крутил пальцем у виска — что вы делаете? Опять же этот штамп, что наше белорусское никому не нужно. Тогда был период переводных книг, заваливших книжные полки в магазинах, Россия во всю начала своих авторов издавать. А наши — никому не нужны. Но к выходу второй книги, тираж первой разошелся. И это был ответ: то, что делаю, нужно читателям, надо продолжать дальше.

— А было ли вам легко издать свои первые книги?

Я, наверное, отчасти везунчик. Сейчас начать так, как начинала я, практически невозможно. Мне действительно по жизни везет с добрыми людьми, которые идут на встречу и принимают какие-то решения, даже судьбоносные. Самый первый сборник, он был маленький, там было 56 стихотворений. Часть расходов взяло на себя издательство, а часть оплачивала моя компания, в которой я работала. Но дальше ни в одну свою книгу никаких денег я не вкладывала. Печатают в Беларуси, сейчас печатают и в России. Но есть сложность другого рода, отчасти забавная, отчасти… Есть категория людей, которые считают, что если вышла книгу, ему ее обязаны подарить, потому что она где-то лежит на полочке. Да, лежит. Но только в магазине. Мне, как автору, платят гонорар, а книга, как товар, принадлежит издательству, и чтобы ее кому-то подарить, я должна пойти и купить ее в магазине. Кому-то это до сих пор невозможно объяснить, обижаются, мол зазналась, отказываются понимать, что к писательскому труду, как к любому другому надо относиться с уважением, он должен оплачиваться. Поэтому я никогда не жду от своих коллег презента в виде книги. Принципиально пойду и куплю.



— Вы где-то учились писательству или пишете, как само пишется?

Первую книгу я писала «как чую, так и пою». Но у меня был довольно объемный багаж в виде прочитанных книг, потому что я рано научилась читать. Я росла в читающей семье, и была активным пользователем детской библиотеки, в которую меня записали еще до школы. Это было такое счастье, такой восторг, когда я увидела эти стеллажи до потолка! Сколько книг, сколько всего можно перечитать! Всегда много читала, и лучшим досугом считаю чтение хорошей книги. Но сейчас, когда пишу сама и работаю над очередной книгой, не могу позволить себе такую роскошь: это может сбить с собственного ритма и стиля. Так что стопка нечитанных книг растет и ждет отпуска или перерыва в работе.

— А вообще можно ли научиться писать книги или все-таки должен быть врожденный талант?

Мне сложно сказать. Приходя в этот мир, мы все наделены каким-то талантом, но его нужно открыть в себе, развивать, оттачивать. Это как с алмазом, который без кропотливой огранки никогда не станет бриллиантом, не засверкает. То есть нужно постоянно работать, постоянно учиться, стремиться поднять планку. К примеру, моя первая книга получилась очень эмоциональная, она до сих пор издается, перечитывается. Но я понимаю, что в плане словестности она была гораздо слабее, чем я пишу сейчас.
Свою последнюю книгу «Миг бесконечности-2. Бесконечность любви, бесконечность печали...» я почти год дорабатывала. Большая проза пишется с перерывами: ты можешь неделю писать каждый день, а потом в силу обстоятельств получается длительный перерыв. Эти перерывы в повествовании чувствуются, и их нужно сгладить, убрать. Своего рода игра Лего, когда для сохранения интриги, усиления кульминации переставляешь целые страницы текста, переписываешь главы, заменяешь повторы, вычищаешь, шлифуешь. Саморедактура процесс кропотливый и сложный, особенно при первой читке самого себя. И, конечно, нет предела совершенству. Так что пока не пойму, что больше не силах что-то сделать, рукопись в издательство не отдаю.

Словом, все усилия сосредоточены в работе над прозой. И здесь важно понять, кто ты, «стайер» или «спринтер»? Как в спорте. Спринт — это короткий рассказ, новелла. Здесь особый подход, такой, как будто, уф, стометровку пробежал: отточенные фразы, четко сформулированные мысли. Стайер — это большая длинная дистанция. И дыхания должно хватить на долгую историю, и читательский интерес надо поддерживать, чтобы хотелось узнать, что же будет дальше. Для этого автору самому должно быть интересно. При этом на долгой дистанции нужно умело пользоваться передышками — описательные моменты, второстепенные герои, вовремя включать ускорение — неожиданные сюжетные повороты, когда вроде как все уже ясно, и вдруг снова не понимаешь, чем закончится история. В первом «Миге бесконечности», в его второй части, когда герои, наконец-то, оказываются вместе, у них романтический ужин, вроде как все складывается великолепно. Что там еще можно придумать? Но начинается третья часть и на вас как будто вылили ведро холодной воды: Как так? Почему? А так. Все как в жизни: сладкий вечер и горькое похмелье. Это реалии. Но история-то продолжается, герои полюбились. И здесь главное, чтобы у автора хватило дыхания не просто «добежать до финиша», но выиграть забег. Я пишу книгу, и я же ее одновременно оцениваю как читатель. Нужно ее чувствовать, и в то же время знать кое-какие правила, по которым строится роман.



— Наталья, а у вас был момент, когда вы проснулись знаменитой?

Как-то не помню такого. Но хорошо помню момент, когда вышла первая книга, и где-то через неделю в одной из газет появилась разгромная рецензия. Но там скорее была обида, некое сведение счетов с издательством. Человек, который написал статью, приходил в это же издательство с серией переводных книжечек. Но ему отказали с мягкой формулировкой: мол, не печатаем прозу. И вдруг он узнает, что напечатали какую-то Батракову. Из текста было понятно, что автор даже не дочитал книгу до конца, настолько распирало негодование. Но аргументы «против» были забавны. Например: «герои ездят на машинах, а здесь у нас в 100 км от Минска в деревнях света нету».

Неприятно было, не скрою. Но как-то пережили, и буквально следом пошел вал положительных отзывов. Люди читали книгу взахлеб до 5 утра. А та статья стала для меня хорошей «прививкой». Каждодневной работы писателя никто не видит, оценивают по итогу. И надо быть готовым к тому, что услышишь не только хвалебные отзывы. А уж если ты успешен, то и завистники обязательно появятся. Так что путь писателя тернист. Надо искать своего читателя, а не пытаться понравиться всем, и в итоге страдать, что не получилось достичь всеобщей любви. Я ведь тоже читаю не всех авторов. Кого-то люблю, а кто-то мне совершенно неинтересен. Ну не мое!
Так что пусть поначалу будет десять, двадцать, сто читателей — это уже успех. Когда я приезжаю в библиотеку на встречу с читателями и вижу сотни глаз, смотрящих на меня с обожанием, и слышу вопросы: «Когда выйдет новая книга?» — это так греет, так приятно!

Так что слава для каждого своя: кто-то хочет стоять на олимпе, нуждается во всеобщем поклонении, а кто-то любит и дорожит своей, пусть и скромной, аудиторией. И этого достаточно.

— Как вы считаете, что помогло вам стать читаемым автором в условиях Беларуси?

Я интуитивно нашла свободную нишу. В начале 2000-х у нас читали все переводное или российское. У наших классиков в основном были романы о сельской жизни. Но как выяснилось, не хватало именно белорусского городского романа. Подкупает, согласитесь, когда вы идете по тем же улицам, заходите в те же заведения, где живут, бывают герои книги. Позже люди рассказывали, что гуляли с собакой и искали дом, в котором могла жить героиня, что в кафе вычисляли столик, за которым она сидела. Читателям нравится реалистичность. И любовь. Вот некоторые говорят, что все это банально, что надоели эти мыльныя оперы. Но оглянитесь на свою жизнь, когда вы влюблялись, разве это для вас была мыльная опера? Любовь — это счастье. И если вас этим счастьем жизнь не наградила или вы уже о ней забыли — возьмите книгу: окунитесь в этот мир, насладитесь хотя бы воспоминаниями!



— Вы достаточно долгое время совмещали работу в транспортной компании с писательством. Почему решили совсем уйти в литературу?

Поняла, что это востребовано, что это не просто мои амбиции. И самый главный момент — когда меня стали печатать в России, я почувствовала материальную отдачу и поняла, что на «корочку хлеба» я уже смогу себе заработать и на другом поприще. Да и действительность поставила перед выбором: все сложнее стало совмещать две несовместимые сферы, быть в обеих одинаково продуктивной. К тому же попала в больницу, и врачи дали понять, что если я не изменю свой ритм жизни, если я не начну спать по ночам, то все закончится не очень хорошо. Я выбрала писательство. И могу сказать, что это роскошь — позволить себе заниматься любимым делом!

— А вообще можно прожить только за писательский труд?

А это смотря как хотеть жить: одни грезят дворцами и яхтами, другим достаточно хлеба с тонким слоем масла. У кого-то еще более скромные потребности: хочется хоть какой-то материальной отдачи от творчества. Начинающим, конечно, сложнее. Особенно мужчинам. Представьте мужчину-писателя, у которого семья, дети. Их же надо кормить, надо обеспечивать, зарабатывать деньги здесь и сейчас, а не мифическим «завтра прольется золотой дождь». Не факт, что книга, которой отдали несколько лет, понравится издательству и ее тут же напечатают. Так что приходится делать выбор, и часто не в пользу творчества.

Но это вовсе не означает, что нужно навсегда поставить крест на писательстве. Знаю случаи, когда решив кое-какие бытовые и материальные проблемы, люди возвращались к литературе. Есть и такие, кто пытался совмещать, и даже издался. Так что здесь, скорее, дело в другом. Человек должен хотя бы попробовать реализовать свою мечту, и неважно, в каком возрасте. Убеждена, что если рядом по-настоящему близкие люди, они обязательно помогут, поддержат морально. И все получится!



Вернуться на главную страницу.

Recent Posts from This Journal