?

Log in

No account? Create an account

n_evlushina


Наташа Евлюшина журналист, тексты на заказ


Previous Entry Share Next Entry
SKRIZHALI: мы — музыканты, и назад дороги нет
n_evlushina
Интервью с группой SKRIZHALI
автор Наташа Евлюшина
июль 2016 г.

Минскую рок-группу SKRIZHALI по праву можно назвать старожилами андеграундной сцены. Без перерывов на подумать и творческих отпусков ребята пишут, играют, а главное — продолжают верить в мечту. В режиме нон-стоп уже 8 лет, курс все тот же — только вперед. «Быть музыкантом сложно», — скажет кто-то. «Сложно», — ответят SKRIZHALI и, пока другие сдаются и зачехляют инструменты, побегут на очередную репетицию. В послужном списке группы полноформатный студийный альбом «Назад дороги нет», клип на песню «О ней» и сотни выступлений как в Беларуси, так и за ее пределами (Польша, Россия). В 2015 году композиция «Гэта твая зямля» была признана лучшей песней февраля на радио «Сталiца», а сами музыканты получили Золотой кед в номинации «Лирики-2015». О том, какого это знать, что твое творчество чего-то стоит, рассказывают участники группы Дэн Шляхтицев и Сергей Казаков.




ОБ АЛЬБОМЕ

— Есть ли у альбома особая концепция?

Дэн Шляхтицев (вокалист, основатель группы): Абсолютно никакой концепции.

Сергей Казаков (бас-гитарист): Мне почему-то кажется, что ни один музыкант, который выпускает свой первый альбом, никакую концепцию в него не вкладывает. Как и в любом деле, это такая проба пера. Наш первый альбом — это голые эмоции. Что думали, то и писали. Поэтому он будет, наверное, самым честным и стилистическим, где видно наше творчество. А вот уже дальше, при записи следующих альбомов, будем думать, что мы хотим туда внести.

ДШ: Альбом писался где-то на протяжении трех лет. Причем, довольно-таки ненавязчиво. У нас не было цели, что вот давайте запишем альбом, и мы сидим и пишем альбом. Нет, записали песню, потом еще одну, потом еще три.

СК: Да, и где-то только на одиннадцатой-двенадцатой мы вспомнили, что можно же и альбом сделать. Песен хватает, так почему нет.

ДШ: И все, что у нас на тот момент было, все, что записывалось и складывалось в скарбонку, в итоге вылилось в полноценный альбом. Поэтому и песни на нем все разные, как по уровню стихов, так и по уровню музыки. Там же дикая куча музыкантов поучаствовала, человек двадцать, наверное, вместе с авторами. На пару песен даже удалось затащить Петра Елфимова.



СК: Он нас очень подтянул, кстати.

ДШ: Да, особенно по ротациям на радио. Также многое дал нам в профессиональном плане. Мы научились работать с бэками, то есть делать эти бесконечные подкладки и объемы на студии. До Петра вообще не знали что это такое. Пришел, записал одну дорожку и все. А, оказывается, нет. Короче, показал целый мир. Жаль, что сейчас уже не посотрудничаешь, слишком высоко.



— Почему выбрали такое название для альбома — «Назад дороги нет»?

ДШ: Десятки вариантов были, долгие муки и все-таки пошли по пути наименьшего сопротивления: взять кусочек строчки из одной песни.

СК: Выпендрились. Все называют песней, а мы текстом из песни.

ДШ: Самое интересное в мире — это нестандартный подход. Зачем название песни? Строчка!

— Но вы же что-то вкладываете в эту строчку?

ДШ: Конечно. Мы не зря ее выбрали. Денег в студию вложено немало, все — назад дороги нет. (Смеется.)

СК: В этой строчке не только какой-то посыл, но и наше отношение к альбому. Кто-то собирается, играет, расходится. А у нас есть альбом, и это такая отправная точка, что мы — музыканты.

ДШ: Да, свой след уже оставили.

СК: И многим мы запомнимся как SKRIZHALI, как музыканты, как сложившийся коллектив. До этого можно было сказать: ну да, занимались музыкой, ну поигрывали. А тут все, нет никакого обратного пути, мы — музыканты и с этим точно определились. Можно прийти к маме и сказать: «Мам, я должен тебе признаться».

ДШ: А мама: «А, ты гей?» — «Хуже, мама, музыкант» — «Блин».



О МАТЕРИАЛЬНОМ

— Выпуск альбома сейчас так же актуален, как это было раньше?

СК: Это скорее хороший информационный повод. Альбами сейчас уже никто не мыслит. Это раньше купили пластинку Высоцкого и слушали ее до дырок, излистывали все вкладыши. Даже я еще застал кассетную эпоху. Помню, были все записи Арии. Тогда просто другой возможности не было. Сейчас альбомы выпускаются скорее по оставшейся инерции, привычка такая. Я бы не сказал, что это плохо или хорошо. Большинство все же работает конкретно песнями. Выпуск альбома — это лишний повод сказать, что у нас что-то происходит, мы тут, знаете ли, не сидим нога на ногу.

ДШ: Мы тоже раньше выкладывали песни перед альбомом, своеобразную затравочку делали. Но сейчас решили выпускать EP, такие мини-альбомчики по 2-3 песни. Вроде бы и не мало, потому что одной песни все-таки маловато, и ты попросту транжиришь их, и в то же время не целый альбом. Кроме того, в социальной сети можно создавать пост только с 10 вкладышами. То есть в любом случае это какая-то картинка и 9 песен.

СК: Некоторые даже уверены, что у нас 9 песен на альбоме.

ДШ: Да-да, а их 14.

СК: Поэтому легче работать в формате EP. И в рекламном отношении, и у слушателя легче усваивается информация.

ДШ: Плюс публика искушенная, и абы чем ее не удивишь. Надо бить по больному и все делать ярко, необычно. Хотя тут тоже такой интересный момент: что бы ты ни делал, для кого-то будет блекло, а для кого-то — слишком вычурно. Найдется, конечно, небольшая серединка, та целевая аудитория, которой понравится. Правда, слушаешь столько противоположных комментариев по поводу и альбома, и клипа, что непонятно, как же на самом деле получилось.



— Важно ли для вас этот альбом подержать в руках, как результат своего творчества?

ДШ: Да, очень важно. Это круто выглядит, особенно когда альбом хорошо отпечатан на профессиональной типографии и качественно записан. Получается, что все свои мысли и чувства видишь в материальной форме. С другой стороны, это маленькая коробочка, в которой слишком много эмоций.

СК: Диск — это, наверное, практически единственная возможность визуализировать плод своих трудов. Допустим, строитель построил дом, он может на него посмотреть, полюбоваться. А мы написали песню, но не можем на нее посмотреть и в руках не подержим.

— Можно сказать, что диск — это возможность потрогать музыку руками?

СК: Так и есть. Когда я беру в руки диск, то прям чувствую музыку, вспоминаю часы на студии, сколько пережил этот альбом, пока мы его писали. Без такой наглядной картинки, ну да, писали альбом. А тут берешь диск, и все воспоминания пролетают в памяти. Как фотография с моря.

— Диск покупают?

ДШ: Да, покупают. Хотелось бы больше, конечно. Но мы прекрасно понимаем, что сейчас не то время. Хотя у нас есть поклонники в России и Америке, которые очень хотели приобрести диск. Но отправить его довольно дорого получалось.

СК: Как источник материальных ценностей, диск мы точно не рассматриваем. Все прекрасно понимают, что денег с него мы не заработаем. Поэтому диск для нас это как сувенир, который приятно подарить своим друзьям.

— Но все же есть стимул купить диск. На нем песня, которой нет в Сети.

ДШ: Да, мы специально так сделали. Песни «О ней» в Сети нет, а на диске она есть. Но, конечно, диск берут не из-за этого. Ведь все равно рано или поздно в Сети песня появится. Это больше как знак уважения к музыкантам и возможность их поддержать. Часто диск покупают именно на концертах и просят автографы. Причем все говорят: «О, станете знаменитыми, за бешенные деньги будем продавать». Знали бы они, что там еще несколько сотен точно так же думает. (Смеется.)

СК: Конечно, это все шутки-прибаутки. Но даже в такой фразе «станете знаменитыми, будет стоить бешенные бабки» люди как минимум предусматривают, что через какое-то время у них будет повод о нас вспомнить. Будет этот диск лежать, как частичка SKRIZHALI.



О КРИТИКАХ

— Отзывы на альбом разные. Так что же говорят?

ДШ: Кто-то балдеет от моего голоса, кому-то он не нравится. Кто-то считает бас-гитариста геем, но это не так. (Смеется.) Скажем так, самое интересное в этом, что нужно многое мерить по себе. Допустим, если мне что-то не нравится, я просто прохожу мимо. А есть в интернете откровенные тролли, которые так распишут, что ты вообще не должен этим заниматься. Но таких единицы.

СК: Такие люди, честно говоря, занимаются троллингом ради троллинга.

ДШ: Да. Я иногда смотрю и думаю: вам не жалко своего времени?

СК: Мне кажется, они даже не слушали. В лучшем случае, включили одну песню и решили: это шило и лучше вычеркнуть его из своей жизни. Ну и ничего страшного. Если человек сам по себе такой, то нам с ним при любом раскладе не по пути и ему наша музыка никогда не будет близка.

ДШ: Поначалу, конечно, немного болезненно критика воспринималась. Сейчас скорее шутливо. Я иногда скидываю особые перлы нашим в чат, где мы общаемся, потом вместе смеется над этим. Но таких единицы. Большинству наше творчество нравится, отзывы хорошие. Есть даже сильно навязчивые поклонники. Им так сильно нравится, что они всю 1000 фоток перелайкают «ВКонтакте» и все записи переслушают. Ну, прям чуть ли не татухи сделают. Это уже не поклонник, а фанат. Или фанатка, что еще страшнее. И пишет-пишет-пишет, что приходится говорить: да, спасибо, но хватит уже. Я такого немного побаиваюсь, честно говоря. Отзывов больше положительных и их число постоянно растет. После выхода альбома мы попали во множество пабликов, специализирующихся на музыке и с охватом аудитории в несколько миллионов подписчиков. Я так думаю, что несколько десятков тысяч нас послушало.

СК: Хорошо, что во «ВКонтакте» сейчас можно смотреть статистику, сколько людей заходило в группу. Там иногда такие цифры бывают, что действительно становится страшно. Было по 200-300 просмотром в сутки, а потом резко взлетело до 100 тысяч. Это у себя в мечтах и в шутках за стаканом чая мы такие звезды, которые вот-вот в «Лужниках» выступят. А когда ты видишь такую реакцию, то становится немножко боязно. Нас послушало 100 тысяч человек! Это ощущение чего-то необъятного.



— Но корона вам не жмет?

ДШ: Корона не жмет. Наверное, каждый музыкант, когда у него в первые годы что-то получается, думает: да, я офигителен! И крылья за спиной. Но со временем приходит осознание. Некоторые бросаются в крайности: либо я гений, либо я вообще не буду больше заниматься музыкой. А такого не бывает. Ты просто делаешь свое дело, делаешь его хорошо и занимаешь какую-то свою нишу. Но волшебная палочка не появляется от того, что тебя тысяча послушала. Это кредит доверия. Они тебя послушали, им понравилось. И надо еще больше работать, а не почивать на лаврах. У некоторых здесь начинается звездная болезнь. У нас удачно этот этап прошел — короны нет.

О НОВОМ АЛЬБОМЕ

— После выхода альбома прошло чуть больше года, а новых песен от вас так и не слышно.

ДШ: Потому что мы стали жадными и меркантильными. (Смеется.) Нет, конечно. Но, согласен, немного затянули. Надо, наверное, каждые полгода что-то о себе давать знать. Но мы учимся на своих ошибках. Сейчас пишемся, уже 6 новых песен есть. И, я думаю, буквально в течение месяца сможем представить свеженький EP. Все зависит от обложки. Хочется что-то интересное, оригинальное и эксклюзивное сделать. У нас есть человек, который ее рисует.

СК: Причем, не в Photoshop и не в Corel Draw, а руками. Да и нет у нас никакого расписания, когда и что мы хотим сделать. Есть очень туманные планы, например, что в этом году клип снимем. И то, кстати, снимали ни один год. Мы себя стараемся не загонять в рамки, что в такой-то отрезок времени должны сделать то и то, потому что можем и не сделать. Любим сюрпризы. Оп, ЕР. Никто не ждал, а вот, пожалуйста. Эффект неожиданности всегда есть.

ДШ: Тут и финансовый вопрос, конечно же. Материала хватает, а качественная запись стоит дорого. Хотя нас пять человек, казалось бы, в складчину можно было бы. Могли бы заработать. Но нет.

О КЛИПЕ



— На клип заработать все же удалось.

СК: Мы его по такому знакомству делали. Вся аппаратура, что в клипе, обошлась нам в бутылку золотой текилы. Машину, на которой все это привезли, мы взяли за ящик пива. Крутились, как могли. Все эти душевные терзания: какой сюжет нам сделать, на какую песню снимать — это кажется уже настолько мелко.

ДШ: Скоро выйдет нарезка, как мы его снимали. А снимали в холод. Я беру стакан с горячим чаем, переворачиваю, а он просто замерз.

СК: Март это был. И всю неделю держалась плюсовая температура. Мы уже обрадовались. Но тут в воскресенье нормальный такой минус, причем так чисто, свежо и безумно холодно.

ДШ: Да, действительно были экстремальные условия съемок. А еще ездили по городу в поисках корма для собачки. Мы снимали на охраняемом объекте, хозяин дал добро, но при условии, что покормим песика. Вечером все магазины уже закрылись, на следующий день надо было ехать с самого утра снимать. И я искал по всему городу 15-килограмовый мешок сухого корма. Целая эпопея. Холодно, голодно. Еда была на столике, но через 20 минут она вся замерзла, сначала чай замерз, а потом и коньяк. И вообще, если говорить про клип, это все по знакомству, по договоренности, во многом по инициативе режиссера Олега Байдука. Нам с ним очень повезло.



СК: Мы, как люди без опыта в съемках, очень ему благодарны, потому что Олег показал нам, как это надо делать. Попросил расписать раскадровку. Я вообще первый раз в жизни про нее услышал. А потом приходишь на площадку и понимаешь, что не было бы раскадровки, ты бы неделю снимал, и получилась бы по итогу какая-то фигня, а не то, что ты сначала планировал. Первый клип не идеален. Мы и не ожидали, что он будет рвать все каналы. Прекрасно понимали, что это наша проба пера. Которую, на самом деле, надо было сделать уже давно. Просто мы немножко задержались.

ДШ: Нас как будто злой рок преследовал. Есть такая легенда, что иногда люди на коленках на телефон могут снять архиофигительно. Бывают случаи, наверное. Но там энтузиазм должен зашкаливать. У нас все финансовый вопрос опять-таки. И вот денег нет — ищешь людей, которые могут на коленках сделать. Находишь одного, второго, да, они берутся за идею, ты уже готовишь песню, друзей, и вдруг эти люди исчезают. Хотя приходили уже на концерты, наснимали там, начали что-то делать. И исчезли. Мы слушали много обещаний несколько лет. И вот тут нам повезло, можно сказать. Повезло, и мы тоже не тупанули, все ухватились за Олега. Получили отличный опыт, было интересно, если бы не холод, то вообще превосходно. По большей части положительные эмоции. Долго не везло, а потом бах и повезло. И мы просто схватили этот момент. И даже понравилось в итоге. Между тем, что ты ожидаешь намного худшего, но по идее могло бы быть и лучше, получилась какая-то золотая середина. Спустя время мы смотрим на клип, и режиссер, и тот, кто сводил картинку, и очень многие моменты сейчас уже по-другому сделали бы.

СК: Из-за того, что «я бы сделал по-другому» очень многие топчутся на месте. Пусть он будет не идеален, но он будет. А пока мы будем думать об идеальном, пройдет еще десять лет.

ДШ: Пока смотрите нас неидеальных.



— Что происходит в клипе?

ДШ: Девочка, ее страх и мы немножко. Действие на экране — это преодоление своего страха. По большой части это наши эмоции, которым стоит заглянуть в глаза и испугаться. Или не испугаться. Просто преодолеть себя.

СК: Картинка непосредственно связана с песней. Не параллельно с текстом идут действия, которые озвучиваются. А вот именно под песню готовился клип. Мы не стали придумывать какую-то абстракцию, непонятный сюжет, а визуализировали песню.

ДШ: Изначально в тексте содержался внутренний страх, который преодолеваешь — и все у тебя хорошо.

— Сколько уже просмотров набрал клип?

ДШ: Немного, тысячи три. За месяца два. Но мы клип особо и не рекламировали.

СК: Его увидели те, кому мы доверяем. Потому что на широкую общественность отдавать первый клип — это не самая лучшая идея.

ДШ: Да. Была возможность покрутить на ТВ и в метро, прорекламировать в крупных пабликах, но не рискнули. Выложили его у себя в группе, пожалуйста, смотрите, кто хочет, делайте репосты. Мы понимаем, что это не самый лучший продукт, чтобы тратить на его продвижение силы и деньги.

— Вы уже и ко второму клипу готовитесь?

ДШ: Очень не спеша. Но это может вырисоваться довольно-таки быстро, я думаю.

СК: Мы уже знаем, что можем пойти и сделать клип. Это раньше были терзания: как, что, зачем, куда. Сейчас захотим осенью снять, пойдем и снимем. Я не думаю, что будет большая проблема. За полгода планировать как-то не резонно. Научила ситуация с записями в студии: главное — начать. На первую запись Дэн за уши тянул ребят, все ныли, что еще не готовы. Начали писать и так втянулись, что по итогу и альбом уже готов. С клипом та же ситуация. То есть надо было всего лишь сделать первый шаг. И теперь перспектива снять еще три-четыре клипа уже никого не пугает и не кажется чем-то сверхъестественным. Теперь это нормально. Мы сейчас песни записываем настолько обыденно. Это раньше было целое событие: я через неделю иду записываться. Не сплю, учу партии, чтобы идеально их сыграть. А сейчас это просто рабочий момент. С каким-то трепетом к этому уже не относишься. Не то, чтобы прям такой уровень профессионализма, нет. Просто все те негативные эмоции, которые могла вызвать работа в студии, они уже отсутствуют. Делаешь все в свое удовольствие.



О ВЫСТУПЕНИЯХ

— В интервью Первому каналу Белорусского радио, а это было 4 года назад, вы говорили, что молодым музыкантам в нашей стране очень сложно. И сложно именно по части выступлений, что не зовут, не приглашают. Как сейчас обстоят дела?

ДШ: Мы дошли до такого уровня, что у нас сейчас действительно много приглашений на концерты, фестивали, байк-фэсты. Можно сказать, свое имя создали. SKRIZHALI — это своеобразный бренд. Пускай, не такой распространенный. Но в музыкальной сфере многие знают и уважают нашу группу. Может быть, слабыми темпами, но за столько лет мы наработали кучу знакомых. А молодых, да, по-прежнему не берут. Скажем так, если стоит выбор между какой-то подающей надеждой командой, но еще неизвестной, и нами, стабильными, организаторы выберут нас. Все-таки уже опыт и достаточно высокий уровень игры.

СК: Плюс мы к выступлениям поменяли свое отношение. Тогда мы рвались поиграть в Минске, во всех клубах и чем площадка топовее и больше, тем лучше. В Минске проблематично выступить, да особо и негде. А вот по областям, особенно летом, когда много фестивалей, вообще не проблема как оказалось. И мы в большинстве своем отдаем предпочтение именно выездным мероприятиям. Там весело. И это работает на нас. Выездные концерты — это новая публика, новые слушатели.

ДШ: В провинции публика менее искушенная. И там действительно круто. Да и здорово с группой выехать куда-то на машине, получить новые эмоции.



— То есть в Минске вы сознательно не выступаете? У нас же сейчас в каждом втором заведении живая музыка, правда, как правило, это каверы.

ДШ: Постоянно поступают какие-то предложения, а мы уже смотрим и выбираем то, что нам кажется более интересным. Сознательно не в каждое мероприятие лезем. Есть много вопросов по оборудованию. Не хочется плохой звук, когда попробовали хороший. Это уже такой уровень самоуважения, наверное. Кто-то может сказать: «Ой, типа крутые, не выступают на мероприятии». Но с другой стороны, если я знаю, что мне это удовольствие не принесет, и кроме плохого настроения я там ничего не получу, почему я туда должен идти. Когда знаешь, как ты звучишь на записи, и публика это знает, хочется чего-то лучшего.



— Поклонников у вас уже приличное количество. «Дворец спорта» смогли бы собрать?

ДШ: Нет, вряд ли. Очень многое решает реклама. Люди довольно часто пишут, что пропустили такое-то мероприятие, потому что не знали о нем. Пару раз мелькнуло в ленте и все. Если нет раскрутки по ТВ, если нет афиш, то почти всегда мероприятие будет полупустое. А на рекламу нужны деньги. Поэтому в чем-то получается замкнутый круг. Мы еще не дошли до такого уровня. Не факт, что дойдем. Но, может быть, в какой-то солянке, где будет коллективов пять и какой-то хэдлайнер. Но пока нет.

СК: Будем откровенны, так не мы тогда и соберем. А просто сделать репост в группе, что мы будем выступать, конечно, так никого не соберешь.

ДШ: Но во «Дворце спорта» мы все-таки выступали. Пусть это была небольшая площадка на МотоВелоЭкспо. Иногда идешь мимо «Дворца спорта», какие-то звезды приезжают, думаешь: блин, как интересно там выступить. Сбылось, пусть и не на главной сцене. Желания исполняются, но не совсем так, как хотелось бы и не совсем быстро. Так что у нас умеренный оптимизм, и он кое-чем подкреплен.

СК: У нас что-то уже есть, и мы научились этому радоваться, а не требовать большего.



— Где вас можно будет услышать в ближайшее время?

ДШ: В июле мы делаем небольшой перерыв, потому что у ударника ожидается пополнение в семье. А вот на август уже запланировано несколько мероприятий. 16 августа — байк-фэст под Слуцком. 20 августа в 20 км от Минска пройдет довольно-таки крупный фестиваль МАРС, где будет и лазертаг, и Color-Fest, и рок-концерт, и полевая кухня, и еще куча развлечений. А 17 сентября состоится «Эволюция», которая должна была быть в мае, но перенеслось. Каждая группа для выступления придумывает песню про байкерское движение и в рамках мероприятия ее исполняет. Победитель голосования запишет композицию на студии профессионально. У нас песня уже есть, осталось немного доработать, и будет клево.

О СОСТАВЕ ГРУППЫ

— Часто музыканты в группе меняются?

ДШ: Да, было такое. Для нас очень важна атмосфера на репетициях. Человек, в первую очередь, должен получать от них удовольствие. Я не говорю постоянно улыбаться, как дурачок, нет, конечно. Но какая-то энергетика все-таки должна исходить. Может не каждый раз, мало ли там у него что-то случилось. С некоторыми товарищами такого не было. Людей подбирали долго и упорно, одни уходили, другие приходили. Сейчас мы пришли к такому костяку, когда с людьми интересно и работать, и общаться, и в интернете подкалывать, и обсуждать что-то, и близкие в чем-то по духу, хотя, может быть, по жизни разные.



СК: Нам неважно найти гениального музыканта, у которого три консерватории и четыре побега. Мы сознательно можем взять человека, у которого уровень игры заметно ниже в сравнении с кем-то. Но нам важно то, что он принесет к нам, как нам с ним будет играться, какое у него к этому будет отношение.

ДШ: Люди с музыкальным образованием и с мегабегающими пальцами — это отдельная тема. Были такие и записывались с нами, но в них нет задора панковского, энтузиазма.

СК: У них одна проблема — они слишком профессионалы. Мы не говорим, что музыкальное образование плохо. Я до сих пор ни одной ноты не знаю, и это мое огромное упущение. Но они, по-моему, в какой-то момент просто стали слишком обыденно относится ко всему. А мы в некоторые периоды только благодаря энтузиазму и держимся на плаву. Если бы мыслили более рационально, уже давно детьми обросли и сидели бы дома.

ДШ: Пошли бы по пути тех групп, которых пережила наша команда. А их реально уже сотни. В группе еще что-то должно быть. Что-то большее, чем просто музыка. И сейчас это действительно такая боль. Много музыкантов ушло в кавер-бэнды. А ведь свое творчество никогда не сравнится с тем, что ты переигрываешь чужое. Причем я знаю много очень профессиональных музыкантов, которые вынуждены за копеечку играть такой примитивизм.

СК: Вопрос сразу возникает: а зачем? Зачем ты тратил кучу лет в музыкальной школе, зачем ты всю жизнь этим занимался? Чтобы потом «Мурку» играть на корпоративе?

ДШ: Важно еще, чтобы в коллективе все были настроены на одну волну. Пять человек в группе, к примеру. У каждого есть свое мнение, свои вкусы, свои интересы, свои желания, возможности вкладывать в творчество и прочее. Когда в группе демократия, это как лебедь, рак и щука. Когда тоталитаризм, то зачем музыканту приходить и играть песни, которые ему не нравятся, конечно, он будет искать более сладкой жизни. Золотая середина должна быть. Например, когда люди уже вскладчину что-то делают, ведь ты вкладываешь деньги, значит, вполне имеешь права голоса. А с другой стороны лидер тоже нужен, который укажет направление. А когда в группе все в разные стороны, мне кажется, это основная причина развала многих — непонимание того, куда мы идем.



О ПЛАНАХ

— Все ли участники вашей группы движутся в одном направлении?

ДШ: У нас есть общий вектор. Я, как глава группы, стараюсь иногда брать на себя некоторые моменты. Но нас пять человек, поэтому если какие-то спорные вопросы возникают, они решается простым голосование. Бывает, что-то предложил ребятам, ну ок, пойдет. У нас и не демократия, и не тоталитаризм. Хотя я тиран комнатный, но пытаюсь себя сдерживать. Мои кожаные трусы и плетка пока в сторонке лежат. (Смеется.) Даю ребятам возможность высказать свое мнение, но поступаю по-своему.



— К чему вы сейчас стремитесь?

ДШ: Когда-то, может быть, я мог озвучить «Олимпийский» и прочее, но сейчас понимаю, что это не то, что нереально, а то, что очень проблематично. Тем более, когда тысячи различных групп, и каждый пытается что-то свое показать. Скажем так, пока есть тактика и стратегия. Ближайшие планы — записи песен, съемки клипов, выступления на фестивалях. А все это сводится к тому, чтобы продвигать себя. Насколько у нас получится, это уже другой вопрос. Но мы однозначно начали занимать какую-то свою нишу. Бренд раскрутить, думаю, удастся. Удастся ли донести свою музыку до людей, будет ли такая возможность, это вопрос. Момент такой есть: черт его знает, что там будет. Но мы знаем вектор.

СК: Переросли уже этот юношеский максимализм: хочу выступить в «Лужниках». Сейчас мы говорим, что было бы неплохо, но если нет, то переживем.

ДШ: Мы оптимисты, которых обтесала жизнь. Очень осторожненько говорим, но все равно продолжаем что-то делать. Я иногда ловлю себя на мысли, что если бы все эти знания были у нас 10 лет назад, можно было бы намного большего добиться. Но имеем то, что имеем. Все наши камни — наши камни. Все равно мы вперед и вверх движемся, я считаю. Не как ракета, конечно, просто вверх, такое поступательное движение. Как мамонт, который идет медленно, но сшибает деревья.

СК: Мы же не можем без шишек набитых. Может быть, только благодаря этому еще и не перегорели. У нас все хорошо, мы всем довольны с большего.

ДШ: Возможность выступлений сейчас колоссальная. Таких предложений давно не было. А та группа, которая выступает и записывается, она живет. Мы живем!



О ЖИЗНИ

— Сняться ли вам страшные сны про группу?

ДШ: Мне да. Но не страшные сны, а такие средней паршивости. То есть куда-то приезжаешь, выступаешь и вдруг звук пропал, басист напился, спит где-то, его не разбудить.

СК: Это не страшный сон. Это обычный концерт.

ДШ: Да, обычный концерт. Но таких ужасных снов нет. Апокалипсис вокруг нашего «Дворца спорта» не наступает.

СК: С катастрофой мы не ассоциируемся. В принципе, занятия музыкой это очень большой плюс в том, что сложно от этого всего получить негативные эмоции. Я играю уже восемь лет. И если за все это время тебе не надоело ходить на репетиции, если ты не встаешь и не говоришь себе: о, опять туда переться. А если ты как в молодости вприпрыжку прибегаешь и после стоишь там и думаешь, что мы будем делать дальше, как мы сыграем эту песню. Такое мини-собрание у нас после каждой репетиции, когда все становятся в кружочек, и никто не хочет по домам расходиться. Это показатель того, что мы не устали от музыки.

ДШ: Да, это самый отличный момент, когда ты идешь и получаешь кайф. Великий кайф, когда у тебя и написание песни, и репетиция, и запись, и конечный продукт приносят удовольствие. Может быть, в этом и есть тайный смысл жизни: не сразу результат какой-то получить, но и насладиться самим процессом.



— Какие музыкальные открытия для себя вы недавно сделали, кого рекомендуете послушать?

СК: Я постоянно слушаю всякую чернягу, от которой у обычных людей уши вянут. Из культурного в последнее время послушал проект ONUKA. Это то, что можно закинуть на флешку и послушать в машине.

ДШ: Меня впечатлили The Piano Guys. Давно про них знал, а тут как-то нарвался. Ребята на клавишных и виолончелях рубят каверы. Есть и свое есть творчество, но несильно меня впечатлило. А вот каверы переигрывают просто фантастически. Виолончель шедеврально звучит. Из тяжелого ничего не слушал нового. Есть, конечно, плеер с несколькими тысячами песен разных, которые в свое время нравились. Но нет любимой группы. Просто две-три песни пришлись по душе. И таких у меня сотни-тысячи, что позволяет не тырить чужую музыку. Потому что когда заслушиваешь одну песню до дыр, любой музыкант по инерции будет делать точно такое же. Поэтому чем больше песен, тем больше пазлов для твоего творчества.



Вернуться на главную страницу.

Recent Posts from This Journal