?

Log in

No account? Create an account

n_evlushina


Наташа Евлюшина журналист, тексты на заказ


Previous Entry Share Next Entry
Легенда о Музе
n_evlushina
художественный рассказ
автор Наташа Евлюшина
январь 2016 г.

Снег огромными хлопьями падал на серые улицы, превращая унылый город средней широты в то, что романтики назвали бы сказочным царством Полярного круга. Переливаясь в лунном свете, снежинки все кружились и кружились, словно возвращая надежду, что чудеса еще случаются. Что жизнь — это не всегда проза, что жизнь — это еще и поэзия. Город наполнялся вдохновением, а я уже третий час не мог подобрать рифму к слову нежность.





— Может быть, промежность?
Я резко отвернулся от окна и уставился на друга. Третий час Фил продолжал мучить мою гитару и подтрунивать над мучительными попытками стихосложения.
— Вот ты совсем не помогаешь, — ответил я другу с раздражением в голосе, а он лишь пожал плечами.
Полгода я не брал в руки карандаш и бумагу. Полгода мне было нечего сказать миру. Впрочем, и сейчас в моей голове, в моем сердце оставалось пусто. Но я отчаянно нуждался в новой песне. Ее ждали фанаты, ее ждала группа, ее ждал я сам. Только нужные слова все никак не приходили. В комнате не было разбросанных бумаг, исчерканных словами. На столе лежал всего один почти пустой блокнот. В нем было всего одно слово — «нежность».
— Марк, тебе нужна песня, — сказал Фил после пятиминутной тишины и отложил в сторону гитару. Впервые за вечер в его голосе не было сарказма.
— Да ты что?! А я все никак не мог понять, чего же мне сейчас не хватает.
— Нет, ты не понимаешь. Я говорю о той самой песне, которая станет той самой песней. Как «Welcome To The Jungle» Guns N’ Roses, как «Knockin’ on Heaven’s Door» Боба Дилана, как «Hotel California» The Eagles, как «Smells Like Teen Spirit» Nirvana, как «Satisfaction» The Rolling Stones, как «Tutti Frutti» Литла Ричарда, как «My Generation» The Who, как «Stairway to Heaven» Led Zeppelin, как «Anarchy in the UK» The Sex Pistols, как «Highway to Hell» AC/DC, как «I Love Rock 'n' Roll» Джоан Джетт…
— Давай короче, — не выдержал я перечисления списка Billboard.
— Короче, тебе нужна особая песня. Песня, которая впишет имя твоей группы в историю музыки.
— Пфф, но мы уже вписаны, — засмеялся я. — У нас есть все, к чему многие группы идут долгие годы.
— Это как перманентный макияж. Когда-нибудь он слезет, и все забудут, что вы вообще существовали. Только представь, через десять-двадцать-тридцать лет у кого-нибудь спросят: «Назовите самую известную песню группы Финляндия?» И ответ: «А это кто?» Именно поэтому тебе нужна песня, которая оставит твой след, твой вклад, которая будет что-то значить для тебя, для группы, для музыки. Песня, которая будет продолжать жить и после твоей смерти.
Фил был прав и не прав одновременно. За три года существования Финляндия выпустила два полноформатных альбома (последний даже вышел ограниченным тиражом на виниле), сняла шесть клипов и отыграла более сотни концертов. Однажды у меня даже появилась мозоль на руке после марафона раздачи автографов. Нас обожали фанаты и уважали критики. Даже причислили к одним из самых перспективных музыкантов современности. Наша группа, что называется, популярна. Но я вряд ли назвал бы песню, после которой можно было бы спокойно умереть с чувством выполненного долга. Моя лучшая песня все еще оставалась впереди, и я никак не мог ее написать.
— Как? — спросил Фил. — Как вы вообще добились такой популярности без той самой песни?
— Не знаю, — я действительно не знал и не понимал, почему так легко нам дался успех, — оно само так получилось. Может, потому что я — красавчик?
— Да, этого не отнять, — и Фил засмеялся. — Ты — красавчик, спору нет…
— …Вторит зеркальце в ответ.
— Ну вот, чувство рифмы есть. Значит, не все потеряно.
— Это Пушкин, неоконченное высшее и хорошая память, — сказал я, и мы оба засмеялись.
— Чувак, я серьезно. Было бы неплохо написать песню, чтобы так и не остаться просто красавчиком.
— Не поверишь, но именно это я сейчас и пытаюсь сделать, — сарказм снова вернулся в мой голос.
— И много написал?
— Ну, у меня есть одно слово…
— ?
— Нежность.
— Нежность, — повторил Фил.
— Ага, хочу, чтобы это была баллада.
— Баллада — это хорошо, — сказал Фил и задумался, а после минутного молчания пробурчал себе под нос: — Чем же ты так насолил Музе, что она до сих пор не хочет тебя целовать?
— Че? — не расслышал я его.
Фил не отвечал. Он точно сказанул лишнего, но что именно, я так и не понял. Поэтому продолжал вопросительно смотреть на друга.
— Это метафора такая, — Фил затараторил скороговоркой. — Невидимая Муза целует творца и рождается шедевр. Ненастоящая, конечно же. А та, что в твоей голове. Настоящей Музы не существует, это сказка. Просто легенда. Мы же — не в кино про вампиров и оборотней. Вообще, бред какой-то, согласись. Только дети в такое верят.
Я не понимал, о чем он говорит. Ну, вот вообще не понимал. А Фил продолжал тараторить вперемешку с истерическим смешком, и только по интонации друга я догадался, что он пытается выкрутиться и что-то утаить. Я продолжал молчать и вопросительно смотреть: сказал А — говори и Б.
— Это тайна, которая открывается только избранным, — выдал в конце своей тирады Фил.
— Можно меньше пафоса, — попросил я.
— Возможно, если я расскажу тебе, будут невероятные последствия. Это может изменить ход истории или даже привести к апокалипсису.
— Ага. Давай еще меньше пафоса и ближе к делу, — мое терпение заканчивалось.
— Ты мне все равно не поверишь.
— Я попробую.
— Пообещай, что ничего не будешь предпринимать после того, как кое-что узнаешь. Это действительно важно. Это действительно может все изменить. Я тебя знаю и знаю, что ты вполне можешь приложить руку к концу света.
— Хоспади, да обещаю, — я мысленно скрестил пальцы. — Говори уже.
— Существует легенда о Музе, согласно которой ее поцелуй дарует творцу вдохновение. Вот только это не легенда, а самая что ни есть правда. Богиня вдохновения, Муза, она настоящая, она живая, она здесь, в нашем городе. Это она целует музыкантов, и рождается особая музыка. Музыка, которая будет жить вечно.
Я легонько шлепнул друга по щеке, чтоб тот очнулся.
— Что за бред ты несешь? Тебе почти тридцатник, у тебя жена, двое детей и кредит на двадцать лет. Какие, на хрен, богини? Ты что шмалишь?
— Я же говорил, что ты не поверишь.
Мы оба замолчали. Фил снова взял гитару — музицирование его успокаивало. Я же пытался переварить услышанное и хоть чуточку поверить в эту чушь. Не получалось. Я — прожженный реалист, который верит только в труд и усердие, ну, может быть, еще в удачу, но никак не в волшебные поцелуи каких-то богинь.
С другой стороны: что́ я теряю.
— Допустим, — я нарушил молчание и вопросительно уставился на друга.
— Расскажи историю создания Пингвина, — мгновенно включился в разговор Фил.
— Вы с другом на две гитары играли каверы в баре, а потом ты предложил расширить состав группы и писать свою музыку.
— Да, так и есть. Это официальная версия. Та, которую все знают. Это чистая правда. Но никто не знает, почему я это предложил. Есть кое-что, о чем я никогда никому не рассказывал. Да, мы играли в крошечном баре. Даже не на сцене, на подиуме в оконном проеме, где едва помещались, как в магазинной витрине. Две гитары. Стандартный репертуар. Я на третьем курсе химфака, друг на физмате. Нам нужны были деньги, а все что мы умели делать — это играть чужую музыку. Просто играть. Без претензий на «Грэмми». Банально, но один вечер изменил все. В бар зашли три девушки. Они сели за столик возле самого подиума, меньше чем в метре от нас. Единственный столик, который всегда пустовал. Единственный столик, за которым хлопали. Впервые в истории этого бара кто-то аплодировал музыкантам. Одна девушка, что-то в ней было особенное. Мы сидели друг напротив друга, и у нее безумно горели глаза. Она ни на секунду не отводила взгляда и заставляла меня смущаться. Потом она попросила: «Спойте вашу песню». Я ответил, что у нас нет своих песен. «Очень жаль, — сказала она. — Вам надо писать свои песни». Больше мы не разговаривали. Только уходя, она послала мне воздушный поцелуй, и я его поймал. Это был поцелуй Музы. Той ночью я сидел дома за рабочим столом и писал при свете лампы свою первую в жизни песню. Что было дальше, ты знаешь.
— Да, но с чего ты взял, что это вообще была Муза? — я все еще не верил в эту сказку. — Она же не сказала тебе: «Привет, я Муза, сейчас я тебя поцелую, и ты станешь великим музыкантом». Может, это просто совпадение?
— Об этом не надо говорить вслух. Понимание. Оно приходит как-то само, словно озарение или откровение. А ты никогда не напишешь балладу в таком антиромантическом настроении.
— Как-нибудь попытаюсь.
— Тебе нужна Муза, Марк. Однозначно. Она должна выбить из тебя эту дурь.
Я закатил глаза. Мой друг окончательно потерял здравый смысл.
— Когда мы снова встретились, — начал Фил.
— Подожди, ты еще раз ее видел? — удивился я.
— Ага. Мы виделись, — он начал вспоминать, — мы виделись на… Впрочем, не важно, когда и где. Она сказала тогда: «Интуиция меня никогда не подводит».
— Так ты знаешь как ее зовут и где ее найти?
С другой стороны: что я теряю.
— Ага.
— И? — я взял блокнот, ручку и приготовился записывать.
— Я не скажу тебе. Прости, бро.
— Че?
— Нельзя принуждать Музу. Она сама должна найти тебя. Это ее выбор, не твой. Даже не пытайся искать ее. Это бесполезно или даже опасно. Опасно, в первую очередь, для музыки. Рано или поздно, но она найдет тебя. И это будет внезапно.
Теперь во мне проснулся азарт и безумная история начала приобретать черты увлекательной игры. Что́ я теряю.
— Спорим, что я найду ее и заберу себе?
— Забавный ты, Марк, — рассмеялся Фил. — Ты не сможешь забрать ее себе. Никто не сможет. Муза не принадлежит никому. К тому же она не в силах полюбить обычного человека. Если ты насильно заберешь ее себе, музыка умрет на веки вечные. Говорю же, это опасно.
— Не умрет. Просто она будет рождаться у меня дома, — для меня это все еще походило на шутку.
Зазвонил мой мобильный. Это был Ник, гитарист моей группы.
— Марк, где тебя носит? — начал он, не здороваясь. — Мы ждем уже час. И нас это порядком достало. Если тебе стало насрать на группу, то нам нет. Что происходит с тобой, Марк?
— Ты сейчас о чем? — не понял я.
— Фотосессия, Марк, фотосессия. Для гребанной обложки InView.
Телефон у Ника кто-то выхватил. Незнакомая девушка пыталась говорить вежливо, но раздраженность отчетливо слышалась в ее голосе.
— Это третий раз! Третий! — говорила она. — Если вам не нужна обложка в самом престижном журнале о музыке, так и скажите. Есть и другие музыканты, которые этого заслуживают.
— Эмм… — я растерялся и не знал что ответить. Я так зациклился на новой песне, что совсем позабыл об окружающем мире. — Извините, этого больше не повторится. Обещаю, — я мысленно скрестил пальцы, на всякий случай.
— Мы переносим вас на следующий месяц, — девушка говорила уже спокойнее. — Это все, что мы можем предложить. И это — в последний раз. Надеюсь, такого действительно больше не повторится.
— Что случилось? — спросил Фил, когда я закончил разговор.
— Я опять пропустил фотосессию для обложки InView, — я отмахнулся, как будто это был какой-то пустяк. Хотя на самом деле многие группы продали бы душу дьяволу, чтобы заполучить эту обложку. Своеобразное признание тебя, как сто́ящего музыканта. На официальном уровне.
— Вот что́ с тобой не так? У тебя нет той самой песни, но все тебя хотят. Кроме Музы, конечно. Наверное, она знает, какой ты засранец на самом деле и что не стоит тратить на тебя свой бесценный поцелуй. InView, значит. Мы были у них на обложке в прошлом году в марте. Знаешь, я бы на твоем месте сходил на эту фотосессию.
— Да, пап, схожу. Может, ты уже скажешь, как найти Музу?
— О, нет. Прости, но в этом я тебе помогать не буду.
— Просто скажи: каким бы одним словом ты ее назвал?
— Она всегда разная. Для каждого своя.
— Для тебя?
— Милая. Для меня она была милая.

***

Я все еще не верил в эту сказочную историю про некую Музу. Я жил в реальном мире и точно знал, что так не бывает. С другой стороны Фил — вроде адекватный человек. И вся эта история либо большой розыгрыш моего друга, либо некая сумеречная зона. Что́ я теряю, если просто поверю.
План был такой: вычислить Музу, познакомиться, очаровать, поцеловать, а дальше действовать по обстоятельствам. Мне не давала покоя одна теория: если Муза посетила Фила, значит ли это, что она посетила и других моих друзей-музыкантов, которые уже добились успеха. Это была хорошая теория, которую я и решил проверить. Составив список всех своих коллег по сцене, с которыми знаком лично, я вычеркнул тех, у кого не было, на мой взгляд, той самой песни. Так, у меня осталось четыре группы с четырьмя песнями, которые потенциально могли быть написаны с легкого поцелуя загадочной Музы.
Я позвонил Алексу из Northern Lights. Долго продумывая свою речь, чтобы не показаться сумасшедшим, я решил перейти сразу к сути.
— Песню «Невесомость» ты написал после встречи с Музой?
— Марк, на чем ты сидишь? — Алекс не понимал, о чем я говорю, или делал вид, что не понимает.
— Можешь не притворяться, я все знаю. И про легенду о Музе, и про то, что это не легенда.
— Ну, если ты знаешь, может, тогда и мне расскажешь. Хотя нет, я не хочу ничего знать. Хватит с меня всякого бреда.
Как я ни старался, Алекс все отрицал. Впрочем, точно также отвечали и Ranua, и Северный Ледовитый, и Artic Circle. Они все говорили, что я спятил, обкурился или что-то в этом роде. Ребята отрицали это так явно, что у меня почти не осталось никаких сомнений. Доля правды в этой истории с Музой есть. Какая именно, мне и предстояло узнать.

***

Должно быть что-то общее, что связывает моих друзей. А вернее кто-то. Я решил пойти вторым путем и заглянул в соцсеть. У каждого из парней было от одной до трех тысяч друзей. Ребят, вы серьезно? Кто все эти люди? Я устроился поудобнее на диване, запасся бутербродами и огромной чашкой кофе. Мне предстояло просмотреть всех их «друзей», определить общих девушек и каким-то образом вычислить Музу.
Я начал со страницы Фила. Друзей у него не больше тысячи — хороший старт. Но это все равно много, и четкой схемы у меня, по-прежнему, не было. Я просто листал вниз список его друзей и ждал, что на каком-нибудь из фото моя интуиция проснется и подаст мне знак. Но этого так и не произошло. Я просматривал фото девушек, но ничего не чувствовал ни к одной из них.
Снова вернувшись на главную страничку Фила, я начал думать над очередным планом. Тут на глаза мне попался альбом многолетней давности. Когда Фил только создал свою группу, когда мы были моложе и со странными прическами. Это было так мило, что ностальгия захватила меня. Мило! Точно, именно мило. Фил говорил, что описал бы ее как «милая». Что́ если это и есть главный ключ?
Я вернулся к списку друзей, ввел в поисковой строке «Мила» и нашел ее. Среди более полусотни девушек оказалась всего одна по имени Мила. Это точно она — Муза! Я перешел на ее страницу и обомлел. С монитора на меня смотрела самая красивая девушка планеты, и я удивился тому, что мы до сих пор не были знакомы. У нее были длинные светлые волосы, большие светящиеся глаза и обворожительная улыбка. Ее звали Мила, и она жила в моем городе. Да, если бы Музы не было, ее бы следовало придумать именно такой. Все же я — отличный детектив.
Я хотел написать ей сообщение, но тут заметил, что она уже есть у меня в друзьях. Чего-чего? Я открыл рот, а потом диалоговое окно. Там было сообщение от нее: «Привет. Ваша музыка просто потрясающая. Она вдохновляет и окрыляет. Продолжайте в том же духе. Вы — молодцы». Этому сообщению около трех лет, и оно без ответа. Ну вот что за мудак? Даже «спасибо» не смог написать. Зато теперь мне ясно, почему Муза не хочет меня целовать: потому что я — засранец, который не заслуживает той самой песни. И с этим срочно надо что-то делать.
Мила была моделью и начинающей актрисой. Поэтому я решил зайти издалека. Сказал, что мы собираемся снимать клип и сейчас подыскиваем актрису на главную роль. Я врал ей с три короба и ничуть не стеснялся. Это была моя война, которую я не собирался проигрывать.

***

Мы договорились встретиться в небольшом кафе. Я пришел заранее и ждал ее с цветами. Мила, как настоящая леди, опаздывала минут на 20. Чем больше я ждал, тем больше начинал нервничать. И вот она появилась подобно нимфе в летящем платье и с тающими снежинками в волосах. Я протянул ей букет, а она усмехнулась:
— Еще никогда меня не встречали с цветами на деловой встрече.
— Все когда-нибудь бывает впервые, — промямлил я первую банальность, которая пришла мне в голову.
Я смотрел на нее и не мог поверить в реальность происходящего. То чувство, когда чего-то очень хочешь и вдруг получаешь это. Быть может, то всего лишь сон? Фантазия моего больного разума? Я заглянул в меню: салат, суп, кофе. Я мог читать, а во сне это невозможно. Значит, все было в реале.
— На какую песню клип? — спросила Мила.
— Что? — не понял я.
— На какую песню будете снимать клип? Я знаю их все наизусть.
— На новую, — теперь главное не запутаться в своей лжи.
— У вас новая песня? Как здорово. Давно уже ничего не было, я даже заждалась. Обожаю ваше творчество. Песни, музыку, слова — все превосходно. Как называется новая песня?
— Спасибо. Очень приятно, что у нас есть такие преданные поклонники, — это я должен был сказать три года назад. — А что касается новой песни… — похоже, ее чары уже начали действовать, потому что я не мог врать. — Если честно, она еще не готова. Я как раз сейчас работаю над текстом.
— У вас нет даже текста, но вы уже собираетесь снимать клип?
— Да, понимаю, что это звучит странно, но так и есть.
— Это странно, но у вас все получится. Вы — талантливые ребята. Буду держать за вас кулачки и с нетерпением ждать новой песни.
Так вот, что значит поддержка. Незнакомое для меня чувство оказалось воодушевляющим. Теперь я был готов написать песню, построить дом и что там дальше по списку. Мне показалось, что я все могу.
— О чем будет песня? — искренне интересовалась Мила.
— Это будет баллада о любви. О нежности. И ты прекрасно воплотишь в клипе задуманный мной образ.
Мила улыбнулась, и это был контрольный выстрел в мое сердце. Теперь все будет иначе.
Мы виделись каждый день на протяжении недели, и уже к выходным я предложил ей переехать ко мне. Мила была невероятна. Легкая, воздушная, всегда в хорошем настроении и с запасом вдохновляющих слов. «Нежность» — вертелось в моей голове. Нежность, влюбиться в которую — неизбежность. Я был готов к тому, чтобы написать балладу, с которой начнется великая история моей группы.

***

За окном завывала вьюга, а у меня на душе вовсю цвели тюльпаны. Я был в гостях у Фила, и я не знал, как сказать другу о том, что я нашел Музу, и она теперь живет в моем доме.
— Я нашел ее, — начал я без прелюдий, и Фил сразу понял, о чем идет речь.
— Скажи, что это шутка.
— Нет, я не шучу. Я нашел Музу, и мы теперь вместе.
— Это чушь. Муза не может ни с кем встречаться.
— Почему?
— Потому что кое-кому нужно было все-таки закончить филфак, чтобы потом не задавать глупых вопросов.
— Фил, серьезно. Чего я еще не знаю?
— Давным-давно… — затянул Фил сказочным голосом.
— Только, пожалуйста, меньше лирики, — не выдержал я.
— Когда-то Муза дружила с богиней, которая обладала даром околдовывать. И вот этой подружке тоже захотелось, чтобы какой-нибудь творец посвятил ей песню. Но колдовские чары оказались в этом бессильными. Обозлившись, богиня наслала проклятье на свою подругу: со вторым поцелуем истинной любви исчезнет вдохновенье. То есть, если Муза влюбится, ее поцелуи станут обычными, она сама станет обычной. И великой музыки больше не будет. Муза не допустит того, чтобы музыка умерла, она пойдет на отчаянные меры, чтобы не влюбиться даже в самого хорошего парня, не говоря уже о таком засранце, как ты.
— Наверное, я — тот принц, который разрушил страшное проклятье.
— Ты — тот мудак, который, возможно, разрушил все, — с долей цинизма сказал Фил. — Покажи мне ее.
Я достал телефон и показал нашу с Милой совместную фотку. Фил с минуту невозмутимо рассматривал ее, а потом началась истерика:
— Что ты наделал, Марк? Что же ты наделал… — он говорил так, будто я забрал что-то, принадлежавшее ему. — Ты понимаешь, что нарушаешь ход истории? — мы оба молчали, а потом Фил спокойно добавил: — Только не говори ей, что знаешь. Она подумает, что ты все подстроил и расстроится, что потеряла свой дар из-за мудака.
По сути, так и было. Я все подстроил. И если она действительно потеряет свой дар, то это будет из-за мудака. Из-за меня.

***

Я возвращался около часа ночи по заснеженным улицам пустого мегаполиса. Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь изредка проезжавшими машинами. Ни души — обожаю ночной город. Я ускорил шаг, чтобы побыстрее увидеть Милу, а заодно и согреться в минус 7. Вскоре я нагнал девушку. Она одиноко брела по пустынной улице.
— Эй! — окрикнул я ее исключительно из благих побуждений: девушки не должны ходить по ночам одни.
Она обернулась, и, видно испугавшись моей высокой фигуры в огромном пуховике, бросилась бежать. Я побежал за ней, чтобы все объяснить.
— Стой! — кричал я. — Я не причиню тебе вреда, — но ветер уносил мои слова.
Девушка поскользнулась и растянулась на дорожке. Только так мне удалось ее догнать. Я протянул ей руку, чтобы помочь встать, но девушка отпрянула еще дальше.
— Не подходи, — процедила она сквозь зубы, а в руке держала складной ножик.
Я поднял руки вверх, показывая, что вовсе не маньяк.
— Я ничего такого не имел в виду, — начал оправдываться я, — убери, пожалуйста, нож.
— Откуда мне знать, что ты не маньяк?
— Я не маньяк!
— Как-то неубедительно звучит, согласись. Настоящий маньяк сказал бы тоже самое.
— Правда, я не маньяк. Мне просто не нравится, когда девушки ходят одни по ночам.
— А ты типа последний джентльмен на земле? — она все так же продолжала лежать на дорожке, направив на меня холодное оружие.
— Нет, но нож можно убрать.
— Вот именно из-за таких как ты мне и приходится его носить.
— Давай, я провожу тебя, — я снова протянул свою руку и она, наконец, ее взяла. — Мы можем взять такси.
— Спасибо, — сказала она, отряхиваясь от снега. — Но мне не нужна нянька. Как видишь, я и сама прекрасно справляюсь. Справлялась, пока ты не появился.
— Ладно, тогда я просто пойду рядом.
— Делай что хочешь, только не разговаривай со мной. И не подходи ближе, чем на метр.
И мы пошли. Порознь. Но в одном направлении. Она молчала, а мне хотелось задать тысячу вопросов.
— Как тебя зовут? — начал я.
— Не скажу.
— Куда ты идешь?
— Не скажу.
— Почему ты не хочешь со мной говорить?
— Не скажу.
— Почему… — я не успел задать очередной вопрос.
— Да что ты пристал?
Она резко остановилась и развернулась в мою сторону. Дистанция стала меньше метра. Свет фонаря осветил мою загадочную спутницу. Девушка начала всматриваться в мое лицо. Наверное, узнала меня. А потом со словами «черт» достала телефон и набрала номер. Точно узнала и хотела позвонить подружке, чтобы рассказать, как ее знаменитость провожает домой. В то же мгновенье телефон завибрировал в моем кармане. Номер был незнакомый.
— Алло, — неуверенно сказал я.
— Привет, — сказала незнакомка, и слово эхом отозвалось в моей трубке.
— Привет, — совсем растерявшись, ответил я.
— Как насчет обложки для журнала InView? — спросила она и даже немножко улыбнулась.
— О, это было бы круто!
— Но ты же понимаешь, что она сама себя не сделает?
— Ага.
— Так когда?
— Может, на следующей неделе?
— Обещаешь?
— Конечно, — обещал я и не скрещивал в этот момент пальцы. — Теперь я знаю, что у тебя есть нож и смелость, чтобы им воспользоваться.
Она отключила телефон, и мы снова пошли.
— Теперь ты будешь со мной разговаривать? — спросил я.
— Неа, — отрезала она.
— Но почему?
— Ты меня бесишь, — спокойно ответила она. — О, как же приятно сказать это вслух и прямо тебе в лицо.
Неожиданный поворот. Вот так одним воображаемым ударом можно снести корону с моей головы.
— Меня зовут Эвелина, — продолжила девушка.
— Эва? — переспросил я.
— Эва для друзей. Для тебя Эвелина.
— Так чем же таким, Эвелина, я провинился перед тобой?
— Ты сорвал три фотосессии, а я не люблю, когда нарушают обещания.
Хук слева. Заслужил.
— Да и зазвездился ты рано. Ничего толкового не сделал, но уже так гордишься собой. Ты не заслуживаешь своей славы.
Хук справа. Тоже заслужил.
Это была горькая правда, но Эвелина была права. То же самое мне втолковывал Фил, но только сейчас я понял серьезность ситуации. Пожалуй, я впервые почувствовал, как просыпается моя совесть. Медленно, сладко потягиваясь, она направляется в сторону кухни, заваривает кофе и окончательно открывает глаза. Мне стало ужасно стыдно. За себя, за свое поведение, за свой незаслуженный успех. Эвелина резала по больному, вскрывала мои раны, сыпала на них соль и даже не собиралась подуть, чтобы стало не так больно.
— И песенки твои так себе, — вот и нокаут.
— У меня есть песня, которая все изменит, — с гордостью сказал я.
— Да? Интересно было бы послушать.
— Я как раз работаю над ней, — соврал я. Все, что у меня было, это гребанное слово «нежность». А к мысли о песне я не возвращался с тех пор, как нашел свою Музу.
Мы опять шли молча.
— Так куда ты идешь в час ночи? — спросил я.
— В магазин.
— В магазин?
— Ага. За виноградом.
Чокнутая. Все, что я могу сказать об этой особе.
Мы зашли в большой супермаркет, работавший круглосуточно. Я по памяти свернул налево — именно там были фрукты. Но Эвелина пропала из виду. Я брел вдоль длинных стеллажей, пытаясь понять, куда же она делась. И тут я на нее наткнулся.
— Вот черт, от тебя не скрыться, — Эвелина держала в руках бутылку вина и направлялась к кассе.
— Ты же шла за виноградом?!
— Здесь он тоже есть, так что считается.
— Плохой день?
— Ага. Тебя встретила.
На обратном пути Эвелина согласилась, чтобы я подвез ее на такси. Она еще раз взяла с меня обещание прийти на фотосессию, и на этом безумная ночь закончилась. Я отправился домой, где меня ждала любимая Мила.

***

Продолжение рассказа здесь.

Вернуться на главную страницу.

Posts from This Journal by “Моя проза” Tag

  • Мечта. Море. Любовь

    Сборник рассказов о любви к себе, друг другу и своему пути «Мечта. Море. Любовь» — 17 историй о любви к себе, друг другу и…

  • Бар "Крылья"

    художественный рассказ автор Наташа Евлюшина апрель 2019 г. «Я должна была родиться. И рассказать эту историю. Про меня, мою сестру Лизу и…

  • В Ад без очереди. Глава 1

    книжный сериал автор Наташа Евлюшина март 2019 г. Аннотация: Софа и Чудик живут в Аду. Она в мнительном, он — в самом настоящем. В свои 17…